Внезапно инженер со станции обслуживания оживился:
- Дайте две монтажки!
Вежливо отпихнул доцента плечом, примостился, зацепил плоскими концами монтировок закраину опорного диска... Тут и Школьник увидел: обе колодки были наклонены вперед. А инженер тем временем поднажал и сдвинул их на место.
- А ну, ещё надави, плавно... Стоп!
Колодки разошлись.
- Брось!
Колодки, стянутые пружинами, сошлись снова. Тормоз заработал.
Доцент смущенно крякнул. Ему было неловко. Понятное дело, человек со станции обслуживания - практик, на эти колодки каждый день глядит, потому и заметил быстрее, а все равно неудобно. Надо бы у них поторчать несколько дней, набить глаз...
Быстренько поставили на место тормозной барабан и колесо, убрали домкрат. Владик нырнул в канаву, включил гидравлику и вывесил передок. Вытащили колодки передних дисковых тормозов, начали придирчиво сравнивать. На левом тормозе накладки были рябые, словно изъеденные оспой.
- Странно, - удивился инженер с СТО, - накладки хуже, а тормозит лучше...
У Школьника отлегло от сердца - ему диаграммы все это давно показали, теория могла взять реванш.
- Из-за выкрашивания понижена площадь контакта, поэтому плохие накладки нагревались немного сильнее. А у зависимости коэффициента трения от температуры вначале идет подъем, а потом уже спад. При однократном торможении и сравнительно небольшом нагреве тормозной момент получается больше...
Школьник дал команду собирать, сам, вытирая руки ветошкой, подошел к Белецкому:
- Все, господин полковник. Экспертиза закончена, можно писать заключение.
- А какое ж заключение?
- А я уже вам сказал: при таком состоянии рабочих тормозов эту машину в случае экстренного торможения неизбежно должно было занести и именно в левую сторону. Водитель, скорее всего, не мог отреагировать - не успел.
- Но как же он ездил и не знал, что у него такие тормоза?!
Школьник пожал плечами:
- Запросто. Передние дисковые тормоза дают около семидесяти процентов всей тормозной силы, поэтому при плавных служебных торможениях он мог и не чувствовать, что один задний тормоз не работает. А разница в силе передних тормозов при слабом торможении тоже не проявляется - нет нагрева.
- А почему задний тормоз не работал?
- Колодки сильно наклонились вперед, задний поршенек перекрыл входное отверстие колесного тормозного цилиндра.
Белецкий пожевал губами, усваивая информацию. Сформулировал следующий вопрос:
- И как это могло получиться?
- Во-первых, вероятно, ослаблены пружинные упорные кольца - это ваши эксперты из НТО установят. Во-вторых... жалко, нельзя водителя расспросить...
Белецкий невозмутимо поднял глаза:
- Почему же нельзя? Можно.
У Школьника приоткрылся рот, по спине побежали мурашки.
- Идемте к моей "Волге".
Белецкий, довольный, что может наконец что-то делать, а не стоять тупым столбом, резво устремился во двор, Школьник - за ним, профессор Немовлюк, не понимая в чем дело (он разговора не слышал), на всякий случай двинулся следом. Полковник нырнул на свое место в машине, поднял трубку радиотелефона, набрал номер. У Школьника первая оторопь прошла, он сдвинул брови, дожидаясь какого-то подвоха, - от этого жулика всего можно ждать...
- Коваль сам мало ездил, - снизошел наконец до объяснений Виктор Витальевич, - машиной больше пользовалась жена... вдова. - Он вздохнул, но в это время на звонок ответили, и полковник закричал: - Алле, Жанну Степановну можно? Это вы? А я думал, дочка...
Он подмигнул одним глазом Школьнику - понял, мол, как надо с женщинами разговаривать?
- Жанна Степановна, с вами хочет поговорить наш эксперт, доцент Борис Иосифович... - и сунул трубку Школьнику.
Тот лихорадочно думал, что надо, наверное, выразить соболезнования, но потом застеснялся и сразу перешел к делу:
- Простите, не случалось ли вам в недавнее время удариться задним правым колесом о что-нибудь?
В трубке помолчали, потом женский голос неуверенно проговорил:
- Н-ну... как-то поехали в лес по грибы, трава высокая, я наскочила на какой-то пенек...
- Ага! А это когда было, до того как делали тормоза или после?
- После. Я, помню, машину со станции забрала во вторник, а в воскресенье днем вырвались на пару часов.
- Понятно. А на какой станции делали тормоза?
- "Алеко". Это на улице Кобзаря, знаете?
- Знаю. Спасибо, вы мне очень помогли.
И отдал трубку полковнику.
- Все, я пошел писать акт.
Белецкий кивнул, ответил "Ага" и начал было набирать другой номер, потом вдруг оживился и положил трубку.
- Слушайте, Борис Йосич, я понимаю, "Алеко" - это экспортное название "Москвича-2141", а почему - не скажете?
Школьник ухмыльнулся:
- Автозавод имени Ленинского Комсомола - А-Ле-Ко. Какой-то шутник хорошо придумал: иностранцам легко произнести, - и выбрался из "Волги".
По дороге его перехватил Немовлюк:
- Борис Йосич, дело серьезное... очень серьезное, - подчеркнул он, акт надо написать вдумчиво, а здесь тебе будут мешать разговоры. Пройди ко мне в кабинет, запрись и пиши не торопясь.
Что в переводе означало: "Думай, что пишешь".
Белецкий тем временем снова поднял трубку, набрал номер, закричал:
- Алле, ОБЭП? Шахраюка, ты, что ли? Это Белецкий. Слушай, майор, выясни мне срочненько, кому принадлежит автомобильная СТО под названием "Алеко" на улице Кобзаря... Не номинально, а на самом деле... Перезвонишь, лады? Если меня на месте не будет, продиктуй секретарше...
Школьник прошел к пульту, аккуратно отрезал диаграммы, попросил Юрика и Вовку расписаться на каждой, свернул в рулончик и пошел наверх. Отпер дверь в профессорский кабинет - и первым делом заметил на столе включенный ксерокс. Ай да шеф! Может, он и не сечет в тормозных диаграммах, но уж в политике вокруг нашего дела - дока...
Доцент запер за собой дверь, присел на профессорское кожаное кресло, поерзал - непривычно, да и не тянет на это место. Пересел на свой обычный стул - за столом совещаний, спиной к окну - и вытащил ручку.
* * *
Кучумов дочитал последнюю страницу. Ничего почерк у доцента, разборчивый. Еще раз поглядел на диаграммы - черт их разберет, наверное, специалисту они что-то говорят...
- Слушай, Виктор, и что нам толку от такого заключения? Разве из этой зауми поймешь, что произошло в действительности - обыкновенный несчастный случай или умышленное убийство?
Белецкий посопел.
- Ну, Дмитрий Николаич, а разве надо, чтобы это хитромудрый доцент решал? Он человек аккуратный, что по его части - сделал и написал.
Развивать мысль он не стал - первому и так понятно, именно такого акта он и добивался.
- А на словах ты из него что-нибудь вытянул?
- Слова к делу не подошьешь, - пробормотал вечной своей скороговоркой Белецкий. - Но вообще сильно сомневается. Говорит, тонкий специалист мог такое задумать, но очень уж ненадежный способ, мина без часового механизма - сработать может, только неизвестно когда. Особенно пенек его смущает...
- Пенек?
Виктор Витальевич пересказал разговор Школьника со вдовой. Кучумов подумал, качнул головой, попросил разъяснить.
- Понимаешь, на СТО ему накладки поменяли, они какое-то время работали - риски остались, а потом, когда она на пенек наскочила, вот тогда только колодки наклонились, поршенек продвинулся сильно вперед, перекрыл дырочку, теперь сколько на педаль ни дави, жидкость в цилиндр не попадет - тормоз перестал работать. Конечно, для этого надо было, чтобы поршеньки легко ходили. Допустим, поставили ему на станции прослабленные упорные кольца но не могли же тот пенек специально подсунуть? А ждать, вдруг когда-то что-то такое случится... Это уж какая-то монте-кристовщина, месть, отложенная на неизвестное время...
Кучумов откинулся на спинку, заложил руки за голову, потянулся.
- Ну что ж... По-видимому, можно будет вскорости прикрыть дело и сообщить широкой общественности, что никто в смерти мэра не виноват. Несчастный случай...