Но все любят иллюзии. Я мелко-мелко закивала:
–Конечно-конечно, я вас прекрасно понимаю. Но если бы вы намекнули хотя бы…выбор нашего заведения столь велик, что я могу потратить часы только на то, чтобы рассказать об ассортименте.
Брекста, надо отдать ей должное, обратилась в тень. Она стояла у самых дверей, не обращая на себя внимания, и, кажется, даже не дыша, слушала.
–Хм…– Гость оценивающе оглядел меня. – Я хотел бы быть кем-нибудь великим с огромной властью. Чтобы меня боялись.
–И чем это будет отличаться от реальности? – я позволила себе нарочито смутиться. – Я вас боюсь до ужаса. И у вас есть власть.
–Это верно! – Гость неожиданно расхохотался. Но быстро посерьёзнел. – Тогда просто удиви меня, Астра! Докажи, что я правильно делаю, обращаясь к вам, а не в один из этих новых открытых сновников.
Я сдержала удар и улыбнулась.
–Я могу вам предложить стать гладиатором. Вы, кажется, увлекались…
–Скучно, – Гость даже зевнул. – Не вижу смысла в кровавом спорте. Астра, не пугай меня. у тебя кончилась фантазия со смертью брата?
Я знаю, какая тема привлекает этого Гостя, но сдерживаю, предлагая ещё:
–А может быть, хотите встретить Клеопатру? В нашей программе она очень податлива и сговорчива.
Лицо Гостя кривится от презрения к моей бедной фантазии. Я пожимаю плечами:
–Может быть, сожжение еретиков вас устроит?
Гость оживился, кивнул. Я сделала знак Брексте и повела её и Гостя в тёмную комнату. Показала молча Брексте последовательность подсоединяющихся проводков, загрузила в рычащий аппарат маленький диск и направилась к дверям, когда Гость, ещё не погрузившийся в сон, остановил меня неожиданно испуганным голосом:
–Астра, а каков реализм?
–вонять будет по-настоящему, – сообщила я закрыла дверь.
Между прочим, я не соврала. Передать запах очень сложно, но мне удалось. Правда, для этого пришлось пойти на настоящие жертвы, но кто когда считал бродяг? А вонять и впрямь Гостю будет. Оказывается, плоть горит так, что желудок выворачивается наизнанку. Астрея так и вывернуло, программу пришлось заканчивать мне.
–Брекста, – позвала я помощницу к стеклу, разделяющей комнату ожидания с комнатой сна, – смотри, вот этот экран видишь? Это его показатели. Смотри, если загорятся красным, это значит, что в осознанном сне произошло что-то нехорошее и нужно вытаскивать клиента. Наши сны отличаются реализмом…с недавних пор, а это значит, что и испуг, и наслаждение, и боль – всё клиент ощутит по-настоящему. А организм разный. Если показатели мигают, вырубай программу – вон там красная кнопка, и всё закончится.
–Поняла, госпожа,– Брекста заворожённо смотрела на пульсирующие точки-показатели. – Жаль, я не могу видеть, что ему снится.
–И не надо. Поверь, тебе не понравится. Понаблюдаешь, точно? Мне нужно отойти.
Брекста кивнула.
***
В кабинете я набрала номер, который в нашей земле знают от силы человек десять. Ответили мне не сразу.
–Кто говорит? – рыкнула трубка.
–Из заведения осознанных снов. Астерия.
–Минуту! – трубка не смягчилась. Через мгновение другой, более мягкий и тихий голос, голос, который слышали очень многие через экраны, но мало кто вживую, отозвался:
–Госпожа Астерия?
–Ваш заказ готов. Вы просили осознанный сон, где…
–Степень реализма? – перебил голос.
–Сто процентов. Когда вас ждать?
–Завтра, в полночь!
И в ухо уже полетели гудки. Я кивнула. Повесила трубку. Отлично, так даже лучше. этот заказ, пожалуй, лучший из моих, сделанных самостоятельно. Голос принадлежал известному человеку, но эта известность не превратила его из человека в кого-то другого и проблемы оставила ему человеческие. И у обладателя этого голоса была проблема в лице родного брата, славного дурными выходками и покушавшегося на капиталы моего заказчика. Поскольку заказчик был покорен закону и не желал сплетен, а нервы выпустить желал, он и обратился ко мне, спросив, сколько я возьму за то, чтобы написать под заказ осознанный сон, где заказчик сможет убить своего брата. Пусть хотя бы во сне, но как-то заткнуть внутреннее бешенство.
Я назвала сумму. Мне перевели её в тот же день с анонимного счёта. И я постаралась. Настолько постаралась, что действительно достигла стопроцентного реализма, не пожалев для запечатлевания чувств и эмоций от братоубийства своего брата.
Астрей должен был понять, что я делаю и для чего. Он должен был испугаться. Я тщательно запоминала его испуг, его чувства, его слёзы. Запоминала и свои. А заодно, выполняя заказ, и избавлялась от того, кто сам стал мне обузой в деле.