Я слишком устала бояться. Прошла тот рубеж, когда дрожала и дорожила своей жалкой жизнью. Я больше не выдержу. НЕВЫНОСИМО. Хочется забыться. Любым способом. Алкоголь. Наркотики. Но даже это таким как я, не позволено. Мы должны быть абсолютно чистыми. Чтобы в случае неповиновения или крупного нарушений НАС можно было отдать на «утилизацию».
Что такое «Утилизация», Ян мне показал почти в самом начале. Чтобы я была послушной девочкой. И стояла перед выбором: я или они.
«Чёрная» клиника, в которой проводились операции, выглядела почти как обычная. И в ней даже работали обычные врачи и даже принимали пациентов. Вот только в нескольких отдельных боксах лежали не совсем обычные пациенты. А доноры. У которых, без их, разумеется, согласия, изымали органы. А затем они отправлялись на одно из кладбищ на окраине города. На так называемое подселение. Так они исчезали бесследно.
Мне было пятнадцать, когда Ян показал мне всё это. И для моей и так расшатанной и уже сломанной детской психике – это был роковой удар. Так я погрузилась в пучину страха, который фоном жил со мной так много лет.
Я знала, что рано или поздно не выдержу. Никто бы не выдержал. Вот и сломалась. Хоть и довольно длительное время считала себя сильной.
Нет. Я не такая.
… Визг тормозов, глухой удар, тонкий звон разлетающегося на осколки стекла. Всё это было словно в замедленной съёмке.
Ослепляющая боль. А затем оглушительная тишина.
Я с трудом поднялась с пола автомобиля, на котором оказалась. Резко застонала от боли в правой руке. Посмотрела туда. Там зияла глубокая и длинная, рваная рана, словно я на что-то напоролась. Я осторожно повертела шеей, пошевелила ногами. Кажется, всё в относительном порядке.
Посмотрела вперёд и застыла. Фура, в которую машина въехала, буквально снесла передние сидения. Там всё для всех было без шансов. Я вздрогнула, понимая, насколько мне сейчас повезло. Обернулась. В задний багажник авто тоже влетел автомобиль. И я даже знала, чей. Моего извечного спутника, сопровождающего. Ян приставил его ко мне уже довольно давно. Он был основным. О нём я знала. Но, в каждом новом городе, за мной «приглядывали» ещё и те, кого я не знала.
Я с трудом открыла дверь и вышла на улицу.
Осмотрелась. Повезло мне просто сказочно. Такси было сплющено практически в гармошку. Во втором автомобиле не было видно никакого движения. Мир вокруг словно замер. Я застыла, осматриваясь. Сейчас. Или никогда.
И, стиснув зубы, и не обращая внимания на боль, я выхватила из машины свою сумочку и бросилась в сторону лесопосадки.
По пути разбила и закопала под каким-то деревом свой мобильный телефон.
Я несколько часов подряд шла по лесу. Затем осмотрелась и остановилась. Присела на поваленное дерево. Сейчас или никогда!!
Я достала из сумочки маникюрные ножницы. Левой рукой было это делать неудобно, но я старалась. Спустя почти десять минут адских пыток я вытащила капсулу из раны на руке. Мне, считай, повезло, что в аварии рана была именно на правой руке. Я подняла окровавленную капсулу и осмотрелась по сторонам. Прошла немного вперёд и услышала журчание ручья. Выбросила капсулу туда, наблюдая, как течение уносит ту.
В капсуле был маячок. По нему Ян отслеживал меня. У меня было много раз искушение вытащить её. Но меня всегда останавливал страх. Сейчас же страха не было. Была страшная, обречённая усталость.
Я поддела ножницами и оторвала добротный кусок от низа своей кофты. Достала из сумочки баночку с антисептиком и одним махом вылила её на рану. Завыла от адской боли, как раненое животное. Тут же закрыла себе рот рукой. Как смогла, перевязала рану и зафиксировала узел.
Был конец августа, и было довольно тепло. Но не ночью, которая неотвратимо накатывалась сумерками. Я же продолжала идти, углубляясь дальше в лес. Безумие? Я лучше встречусь с диким зверем, чем с кем-то из людей Яна. А по сравнению с тем, что случалось со мной раньше – рана пустяковая. Пока ещё не совсем стемнело, я насобирала лапника, соорудила под корягой старого дерева что-то вроде постели. Поискала и нашла довольно большой лапник. Им и укрылась. Сумочку под голову и вот я уже задремала. Проснулась на рассвете. Разбросала импровизированную постель и пошла дальше. Желудок заурчал от голода. Я выудила из сумочки небольшую шоколадку. Съела половину. Остальное аккуратно свернула и положила обратно. Вышла к ручью. Вдоволь напилась воды. Развязала и осмотрела рану. Всё было откровенно плохо. Но я и не через такое проходила и выжила. И через это пройду.