Вскоре я увидела, как ручей переходит в реку. Увидела линии электропередачи. И пошла вдоль них. Зашла в небольшой посёлок. Там нашла ФАП. Заплатила за то, чтобы мне промыли и зашили рану. Обкололи антибиотиком, за внушительную сумму купила антибиотик с собой.
Села на автобус и доехала до маленького городка. Там купила спортивный костюм, куртку, рюкзак и кепку. Краску для волос. В туалете небольшого торгового центра покрасила волосы в блонд, обрезала их. Вечером уехала в незнакомый город. Выбрала рейс рандомно. Там заночевала на вокзале. А утром так же рандомно уехала ещё в один город. Там сняла небольшую квартиру на неделю. Подсчитала оставшиеся деньги. Посмотрела на кольца и серьги. Их можно продать. Но тогда они засветятся. Ян узнает их. Это всё его подарки. Без раздумий снова достала маникюрные ножницы и маленькие кусачки. Драгоценные камни выковыряла, а металл погнула. Сдала на лом. Получила более чем внушительную сумму.
Через неделю снова рандомно переехала. Так прошло уже почти две. Надеялась, что мой след потеряли. Рана заживала крайне плохо. Несколько раз повышалась температура. Пила антибиотик. Проходя по улицам небольшого городка, застыла у доски объявлений.
Исаева Дина Юрьевна. Ориентировка. Находится в федеральном розыске. Вот как? Не нашёл сам. Ян и милицию решил задействовать? Не погнушался. Я взглянула на себя в зеркало в торговом центре. Сильно похудело лицо. Специально почти ничего не ела. На холеную красотку – брюнетку на ориентировке похожа мало. Но всё же. Риск большой. Покупаю линзы. Цвет глаз меняет до неузнаваемости. Надеюсь на это. Снова уезжаю.
Большой посёлок. Здесь можно затаиться. Среди почти трёх тысяч жителей. Снимаю небольшой дом на самой окраине. Внимательно смотрю, есть ли на обозрении ориентировки. Не увидела. Немного выдохнула.
В сентябре стояло бабье лето. Я зашла в местный бар. Спросила про работу. Отправили к хозяину. Объяснила, что нужна работа, но у меня нет документов. Назвалась Марией. Сказала, что только окончила школу и сбежала из дома. Почти не соврала. На свой возраст, почти двадцать пять, не выглядела, сильно похудев, словно десятку скинула. Тот недолго подумал, поворчал, что не охота ему с малолетками связываться. Но работу дал.
Посудомойка. Прекрасно. Я никого не вижу, никто не видит меня. Зарплата минимальная, хозяину на руку такой работник, как я. Налоги за меня платить не нужно. Часть моей зарплаты ему в карман. Меня тоже этот расклад устраивал. На вырученные деньги оплачивала жильё и продукты. Те деньги не трогала. Они были на чёрный день.
- Маша, сегодня выйдешь в зал. Некому работать от слова совсем, - через несколько недель сказал Тимур Саныч, хозяин бара, - а народу тьма.
Светиться особо не хотелось, но я уже подрабатывала так не в первый раз. Когда девочки болели или не выходили на работу, выходила на зал.
- Хорошо.
Я надела свободную форму и вышла в зал. Старалась не морщиться, когда начинала болеть рука от нагрузки. Ни на кого не смотрела, быстро обслуживала и тут же уходила.
- Глянь-ка ты, Саныч нанял новую красотку, - вдруг услышала я у себя за спиной.
Постаралась никак не реагировать. Контингент бара в пятницу вечером можете себе представить, тем более в глубинке.
Стала за стойку и подала пиво мужчине, который недавно уселся за барную стойку.
- Эй ты, красотка, иди к нам! – один мужик из большой компании всё никак не унимался, хотя его товарищи и пытались его утихомирить.
- Уймись, не видишь, дитё ещё совсем, - отозвался один из компании.
- Какое дитё? Вон, всё при ней. Глянь, какая талия тонкая да звонкая и сиськи зачётные. Тем более – блондиночка. Люблю таких. Эй ты, иди сюда, заказ прими.
Я, стараясь не реагировать на пьяный бред, спокойно подошла. Но мужик начал хватать и лапать меня.
Вышла, называется, поработать. Только внимание привлекла. Застыла, не зная, как быть дальше. Но ничего делать не пришлось. Мужчина, который только что сидел за барной стойкой, молча подошёл к столу. Занял свободный стул и, не мигая, смотрел на мужика, который меня облапал. Даже мне стало жутковато. Этот человек – просто груда мышц, лицо – сплошные острые скулы, покрытые щетиной. И весь он какой-то… Слишком мрачный, с тяжёлой аурой. Страшно такому попасться на пути.
Тот мужик ту же убрал руки от меня.
- И-извини… - его голос вдруг стал похож на лепет.
- Тай, ну ты чего. Он же просто пошутил…
- Он же извинился…
Другие мужики, сидевшие в компании, начали защищать того.