Тропинка растворилась позади, будто её и не было, а перед нами возвышались черные кованые ворота — древние, с вычурными узорами, сделанные явно искусным мастером. Сквозь прутья просвечивало солнце, но свет казался густым, словно просачивался сквозь толщу веков.
Едва мы вывалились с тропы лешего в «обычное пространство», как меня мгновенно опознал дух-защитник поместья — Пескоройка. Почувствовав моё присутствие, она принялась кружить в воздухе, переливаясь, как ртуть. Её энергия была такой плотной, что в ушах зазвенело. Я реально ощутил, что даже эфир «вибрирует» от её радости. Жаль, что из моих спутников никто больше этого не видит и не чувствует.
— Добро пожаловать домой! — прошептал мне дух, и в его «голосе» прозвучало настоящее счастье.
— Давно не виделись, — мысленно шепнул я, и дух завибрировал ещё сильнее, рассыпаясь в воздухе мелкими сверкающими брызгами, видимыми только мне. — Я скучал.
В этот момент кованые ворота с тихим скрипом приоткрылись сами, Пескоройка меня узнала и приглашала войти. За воротами виднелась широкая аллея, обсаженная вековыми липами, чьи ветви сплетались в плотный растительный свод, уже практически, облетевший. Воздух здесь был гуще, насыщеннее — пахло прелыми опавшими листьями, деревом, землёй и чем-то неуловимо-магическим.
— Прошу… — Обернулся я к спутникам. — Усадьба князей Перовских к вашим услугам!
Тут Пескоройка вдруг «встрепенулась» и энергетической волной рванула вперёд, словно торопясь предупредить Вольгу Богдановича о нашем прибытии. Мы последовали за ней, и с каждым шагом усадьба раскрывалась перед нами во всём своём величии. Казалось, что со времени моего отсутствия она стала еще краше.
Однако отметить изменившиеся мелочи мне не удалось — на нашем пути, опираясь на привычную трость с резной ручкой в виде оскалившегося монстра, уже стоял сам хозяин поместья (хотя, номинально я здесь хозяин) — сухонький, маленький, усохший словно египетская мумия — мой мертвый дедуля.
— Ну, наконец-то, вернулся внучек! — протянул он, и в его голосе прозвучало что-то среднее между укором и радостью. — А я уж думал, что долго тебя теперь не увижу. Что ж, проходите, гости дорогие!
Мы переглянулись. Похоже, нас ждал тёплый приём. Я шагнул к мертвецу, раскрыв объятия:
— Ну, здравствуй, что ли, дедуля! Вроде бы и времени прошло всего-ничего, а я уже и соскучиться успел!- Как там Глаша с Акулиной и Глория? Не поубивали еще друг друга?
— Ты не поверишь, внук, — ответил старик, ответно сжимая меня в объятиях, — но они все так увлеченно работаю в моей лаборатории, что на бабские дрязги у них не остаётся никакого времени.
— Дед, — отпустив мертвого старика, произнёс я, — ты проводи гостей… Пусть отдохнут с дороги, в порядок себя приведут, покушают… А я к Глаше… — При воспоминании о моей беременной жене внутри у меня всё потеплело. — Никаких проблем с ребёнком больше не было? А то я теперь боюсь, что он уже родился…
— Ну, что ты, внучек? — Дед махнул тростью, и в воздухе замелькали искры магии. — Всё под контролем. Глаша в порядке, малыш ещё не торопится появиться. Хотя, — он прищурился, и в его глазах мелькнул знакомый мне озорной огонёк, — если бы ты задержался ещё на пару недель…
— Сплюнь, старый! — Я вздохнул с облегчением, но тут же почувствовал лёгкий укол тоски. Столько всего произошло за это время…
— Ладно, — дед хлопнул меня по плечу, — лети к своей ненаглядной, а я позабочусь о твоих спутниках.
— В лаборатории? — спросил я больше для порядка, потому как уже знал ответ.
— А то! — прищурился старикан. — Они там своей бабской шайкой такого натворили… Такого… Мне теперь туда даже заходить страшно!
Я рассмеялся, зная, что старикан-покойник преувеличивает, но в его словах была и изрядная доля правды. Глаша, Акулина и Глория вместе — это, наверное, действительно взрывной коктейль из магии, науки и женских штучек-дрючек. Особенно, если они собрались все вместе. Мне отчего-то на мгновение стало боязно — хрен его знает, чего от такого гамбита можно ожидать?
Дедуля, заметив мою секундную задумчивость, хитро подмигнул и добавил:
— А вообще, внучок, твоя Глафира — молодец! Что она со старыми конструктами творит… — Мертвец понизил голос до конспиративного шёпота. — Я подозреваю, что она просто гений в магических искусствах, хоть у самой даже задатка нет.
Я рассмеялся, но внутри у меня уже нервно ёкнуло. Глаша в «режиме разработчика» новых заклинаний — это действительно что-то с чем-то. На себе проверено! Она и так всегда была изобретательна, но теперь, когда у неё под рукой оказалась дедова алхимическая лаборатория, её энергия, казалось, удвоилась. А то и увеличилась стократ…
— Ладно, дед, я побежал! — бросил я на ходу, уже разворачиваясь в сторону кладбища.
— Только осторожнее! — крикнул мне вдогонку старик. — Она сейчас, как пороховая бочка! От маленькой искры взорвется! Вчера Глорию чуть не подвесила за яй… — Он осекся. — Ну, да… у неё же их нет… хотя эти бабы ими постоянно в лаборатории звенят, как будто из металла оне…
А дедуля-то, оказывается, еще тот записной шутник.
— В общем, чуть космы ведьме не повыдёргивала, за то, что она в неправильных пропорциях эфирные масла смешала!
— Оху.ть! — мысленно выдохнул я, ускоряя шаг. Что там за «эфирные масла» были, я не знал, но это явно не масло какой-нибудь лаванды, жасмина или гвоздики.
— Ладно, внучок, с беременными и не такое случается! — добавил дед, махнув рукой. — Хотя, честно говоря, я с ней и сам не стал пререкаться в таком состоянии. Она мне вчера демонстративно флакон с эссенцией луннного чертополоха кокнула! Представляешь, эта штука десятилетиями выдерживалась! А она взяла — и хлоп! Нету теперь… — Дедуля сделал выразительный жест тростью, изображая полную катастрофу. — Так что, когда в лабораторию зайдёшь — улыбайся и кивай.
Я уже почти бежал, но дед всё еще кричал мне вслед:
— И прихвати с собой бутылочку хмельного мёда из подвала! Для умиротворения!
— Так ей же нельзя… — Я даже притормозил и обернулся, поскольку не ожидал такого услышать.
— Не ей, дурачок! — Закатил глаза мертвец. — Себе! Для храбрости!
— Тьфу на тебя, старый! — беззлобно выругался я. — Я думал ты серьёзно…
— А то! — ехидно воскликнул старый, да еще и мёртвый пройдоха, а затем громко захохотал.
Чёрт побери! Да что здесь творится-то? Если бы я не знал Вольгу Богдановича, подумал бы, что он сейчас на каких-то «весёлых» веществах сидит. Но ведь не действуют они на нежить.
Дорога к мавзолею, в котором скрывалась лаборатория, всё так же шла через старое родовое кладбище, густо заросшее причудливыми растениями. Осень уже изрядно над ними поработала — часть деревьев уже полностью скинула листву. Однако, на территории поместья было куда теплее, чем в покинутой нами Москве.
У меня даже возникло подозрение, что при должном количестве силы Пескоройка вполне могла воспроизводить под энергетическим колпаком, служившим защитой, любое время года. Нужно было просто её об этом попросить…
Стоило мне только об этом открыто подумать, как вокруг меня вспыхнули бледно-голубые огоньки — визуальное проявление энергии духа хранителя. Пескоройка словно спрашивала: ты этого действительно хочешь?
— Нет-нет, родная! — попытался я откреститься от неожиданного желания. — Спасибо, но не сейчас.
И Пескоройка послушно «отстала». Хотя её присутствие ощущалось буквально во всём. Но я торопился, и мысли мои путались. Глаша… Беременная, взрывная, окружённая опасными алхимическими реактивами и двумя другими женщинами тоже с весьма непростыми характерами. Да это, твою медь, страшно по-настоящему! Они же тут реально могут всё разнести!
Перед входом в усыпальницу я на секунду замер.
— Ну, здесь, вроде, всё в порядке… — пробормотал я, сбегая по ступенькам в подземелье. Преодолев подземную дорогу до лаборатории, я толкнул её дверь — и тут же едва не получил в лоб летящим стеклянным шаром. Я увернулся, а шарик улетел куда-то в конец коридора, где что-то дзинькнуло, и раздалось подозрительное шипение.