— Бегаешь, как крыса! — презрительно процедил Афанасий, явно забывая, что поступил точно так же в самом начале противостояния.
— От крысы слышу! — Отозвался сварливый голос дедули из пустоты.
Блин, и это могучие столетние маги? Или детский сад старшая группа? Похоже, маразм крепчает и бьёт всевозможные пределы…
Стены лаборатории неожиданно вздрогнули. Полки рухнули, стеклянные колбы взорвались, выплескивая едкие жидкости. Из тени вновь вырвались чёрные корни-щупальца, обвиваясь вокруг ног Афанасия, а с потолка обрушился град острых, как иглы, камней.
Дедуля визуально проявился, резко сжал кулаки, и пространство вокруг него взорвалось ледяным сиянием. Тьма разлетелась, как рваная ткань, а лаборатория снова обрела очертания — только теперь стены были сплошь покрыты инеем, а в воздухе висели тысячи мельчайших снежных кристаллов, сверкающих в отражённом свете магических печатей.
Вольга Богданович неподвижно, словно ледяная статуя, стоял в центре лабораторного зала, а из его глаз струился морозный туман. Лаборатория больше не была прежней — она превратилась в поле битвы между двумя древними магами, в которой каждый из них отказывалась уступать своему противнику.
— Давай уже закончим эту свистопляску! — прошептал Афанасий, из его плеч вновь полезли многочисленные руки.
— Давно пора, — рыкнул дедуля, бросаясь вперёд.
Лёд и пламя, свет и тьма — всё бы смешалось в этом последнем ударе. Если бы мне не надоел весь это цирк.
— А ну-ка, остановитесь, горячие финские парни! — громыхнул я, выкручивая свой дар на максимум и разделяя разошедшихся не к добру старичков непробиваемой энергетической стеной.
Она вспыхнула синеватым сиянием, как развернувшийся щит древнего бога — плотная, вибрирующая, пульсирующая от напряжения. Удары Афанасия и Вольги Богдановича обрушились на нее одновременно: с одной стороны — огненная волна, заставляющая дымиться даже воздух, с другой — ледяной поток, способный превратить всё вокруг в филиал ледяного ада.
Стена содрогнулась, но устояла. Я стиснул зубы, чувствуя, как по моим энергетическим каналам словно пропустили раскалённую проволоку — каждый миг сдерживания этой непроходимой границы, требовал от меня чудовищных усилий и прорву магической энергии. Так-то оба дедули у меня не из слабаков — и надолго меня попросту не хватит.
Афанасий и Вольга Богданович одновременно отпрянули, словно их ударило током, но ненадолго. Их взгляды, полные ярости, теперь были направлены на меня. Я понимал, что моя стена — временная мера. Если бой продолжится, они либо сломают её, либо разнесут всю лабораторию вместе со мной. А уж потом снова начнут долбить друг друга.
— Кто тебе позволил вмешиваться⁈ — взревел Вольга Богданович, и его голос гремел, как зимний буран.
— Да ты вообще в своём уме⁈ — Афанасий оскалился, и его многочисленные руки сжались в кулаки, готовые разорвать мой барьер.
— Ну что, старые пердуны, совсем уже из ума выжили? — Я решил не церемониться, а резать правду-матку. После чего резко взмахнул руками, и барьер дрогнул, но не исчез, а уплотнился еще сильнее. Еще один мощный удар он точно выдержит. — Давайте-ка выдохнем и остынем, а? В прямом и переносном смысле!
— Старые пердуны? — Вольга Богданович фыркнул, и из его ноздрей повалил морозный пар. — Афанасий, ты слышишь этого сопливого наглеца? Он нас, выходит, успокаивать собрался!
— Да уж, — усмехнулся Никитин, а его взгляд всё еще сверкал опасным блеском. — Наглая пошла молодёжь… Прямо как ты, лет этак пятьсот назад… Может, действительно паузу возьмём, княже?
— Ты издеваешься? — Дедуля скрестил руки на груди. — И нахрена мы тогда всё здесь разнесли?
— Да просто устал я от твоего вечного нытья, — Афанасий зевнул нарочито громко, показательно закрыв рот ладонью. — Я вообще не помню, чего мы с тобой тогда не поделили?
Я почувствовал, как напряжение, витающее в воздухе, немного спало. Старики всё ещё были готовы рвать друг друга на части, но теперь уже скорее из принципа, чем из-за реальной угрозы.
— Хм… — Вольга Богданович задумался, шумно почесав затылок. — Ты знаешь, Афанасий, я ведь тоже этого не помню…
Ведьмак медленно опустил руки, дополнительные конечности «втянулись», оставив лишь воспоминания о чудном облике этого древнего колдуна. Теперь он смотрел на моего мертвого деда уже без всякой ненависти. Вольга Богданович еще раз хмыкнул, но ледяной туман из его глаз начал рассеиваться.
— Ладно… — Я осторожно ослабил барьер, но не убрал его полностью.
Стена не исчезла — она просто стала невидимой. Тишина повисла, густая, как туман над болотом. Они стояли друг против друга. Лёд на стенах начал таять. Капли падали, как слёзы, словно оплакивая прошедшие стародавние времена. Афанасий фыркнул. Вольга Богданович — хмыкнул. И впервые за жаркую встречу они оба улыбнулись.
— Ну, наконец-то! — Я облегчённо закатил глаза и устало потер виски — выдохся я знатно, сдерживая двух таких монстров.
— Ну что ж, — первым произнёс Афанасий, его голос был спокойнее, чем даже в самом начале нашей встречи, — кажется, нам действительно есть, о чем поговорить…. Но сначала, — он кивнул в мою сторону, — спасибо тебе… Ты прав: мы оба упустили из виду что-то главное… Мы с князем забыли, что на Руси сила — в единстве, а не в усобице.
— Ну, что ж, — я глубоко вздохнул, — вот и здорово! Может быть, чаю с дороги?
Вольга Богданович вновь многозначительно хмыкнул, но взгляд его смягчился. Он махнул рукой, и тотчас же из воздуха материализовался массивный самовар, уже бурлящий и пыхтящий ароматным паром. Он опустился на чудом уцелевший стол, за которым мы с девчонками так и не успели чаю попить.
Рядом появились глиняные кружки, деревянный поднос с горшочками мёда, всякого варенья. Там же приземлилась и корзинка с душистой выпечкой, как будто только –только из печи. Надо будет потрясти дедулю насчет разучивания секретов этой «гастрономической» волшбы. Дюже полезная в походе штука. Да и не в походе тоже.
— А ты, оказывается, ещё и гостеприимен, князь, — ухмыльнулся Афанасий, с любопытством рассматривая внезапно появившуюся утварь.
— А ты, похоже, забыл, по всяким Индиям шастая, что Русь без хлебосольства — не Русь? — Дедуля фыркнул, но в его голосе уже не было прежней злости.
Афанасий, не говоря ни слова, что-то изобразил в воздухе сразу несколькими парами рук, вновь выросшими из его плеч — и обломки лабораторного оборудования сами начали складываться обратно в перегонные чаны, разбитые склянки «склеивались», а разлитые зелья сами втягивались обратно в колбы, будто само время повернулось вспять.
Я медленно опустился на одну из восстановленных лавок, чувствуя, как дрожь усталости наконец-то начинает отпускать. Энергетический барьер растворился полностью, и напряжение в воздухе исчезло. Я с интересом наблюдал за восстановительной волшбой Афанасия, понимая, что этот секрет он не раскроет.
— Вот так бы и раньше, — удовлетворенно пробормотал я, наливая себе чай. Аромат шиповника и имбиря ударил в нос, а первый глоток согрел изнутри. — Совместный труд для моей пользы — он объединяет!
Афанасий, закончив восстанавливать разгромленную лабораторию, присел напротив, взял кружку и задумчиво посмотрел на Вольгу Богдановича, которому чай был совсем не интересен. Но он присел с нами за стол.
— Ладно, княже, хватит киснуть! Ты ведь тоже понимаешь, что если мы продолжим, то разнесем всё в клочья…
— Угу, — буркнул дедуля, хлопнув ладонью по столу. — А если вдруг я передумаю, и решу тебя всё-таки прибить?
— Тогда придётся мне снова вас разделить, старички! — Я зевнул, демонстративно потягиваясь. — Но скажу честно: мне лень смотреть на ваши дурацкие ужимки…
— Это почему же? — как-то вкрадчиво осведомился Афанасий.