Карлик развернулся и пошёл к нам, оставляя за собой догорающие угольки в отпечатках своих ног. Неожиданно раздался глухой хлопок, и Хрюм исчез — не в дыму, не в пепле — он буквально испарился, оставив после себя лишь марево раскалённого воздуха, да чёрные капли грязного растопленного льда, растёкшиеся по палубе корабля.
Черномор взглянул на меня — в его глазах ещё тлели угли, но они уже постепенно угасли.
— Ну что, командир, впечатлило?
Я молчал, потому что ничего умного в голову не приходило.
Глория первая разорвала затянувшуюся паузу:
— Ты… ты только что уничтожил капитана Нагльфара…
Черномор пожал плечами:
— Ну и что?
— Похоже, ты кое-чего не знаешь… это корабль мёртвых! — зловеще прошептала ведьма. — Он не может плыть без капитана!
Карлик слегка задумался, а потом беспечно махнул рукой:
— Да? Ну, ладно. Тогда…
Он щёлкнул пальцами, и огонь вокруг него схлынул, собравшись в маленький раскалённый шар, уместившийся на ладони. Пробежав глазами по членам команды мертвецов, Черномор лениво процедил:
— Эй, ребятки, кто тут хочет порулить этим унылым корытом? Кто хочет стать его капитаном?
Умруны замерли. Потом один из них, с пустыми глазницами и полусгнившим лицом, явно, что не последний человек после капитана, медленно шагнул вперёд.
— Вот и славно! — обрадовался коротышка, ловко перекатывая шар огня по ладони.
Однако, этот мертвяк сказал совсем не то, что ожидал услышать от него коротышка:
— Теперь ты капитан Нагльфара! Часть команды, часть корабля!
После этих слов все мертвяки склонили головы и забубнили мерным речитативом:
— Часть команды, часть корабля! Часть команды, часть корабля! Часть команды, часть корабля!
[1] Фенри́р — в германо-скандинавской мифологии огромный волк, сын Локи и великанши Ангрбоды.
[2] Вёльва, Вала или Спакуна — в скандинавской мифологии провидица; о существовании у древних германцев женщин-пророчиц, почитаемых как божество, упоминает римский историк Тацит.
[3] Рагна́рёк, или Рагнаро́к (дословно— «Судьба богов», «Сумерки богов»), в германо-скандинавской мифологии — гибель богов и всего мира, следующая за последней битвой между богами и хтоническими чудовищами.
Глава 7
Черномор замер на мгновение, а затем его брови медленно поползли вверх.
— Что за хрень вы тут несёте? — спросил он, но его голос уже потерял прежнюю уверенность.
Толпа мертвецов продолжала скандировать «часть команды, часть корабля», их безжизненные голоса сливались в монотонный гул.
— Э-э-э, ребятки! Подождите! — Черномор резко повернулся к ним, его глаза вспыхнули тревожным огнём. — Я не собираюсь становиться вашим капитаном!
Но умруны на эти слова совершенно не реагировали. Они лишь повторяли с завидным постоянством свою «мантру», словно заведённые.
— Ты что, не понимаешь? — Глория нервно закусила губу. — Это совсем не про твой выбор… Твои желания здесь совершенно никого не интересуют. На самом деле всё просто: кто убивает капитана — тот и занимает его место. Это закон Нагльфара!
— Что⁈ — Огненный шар на ладони Черномора резко вспыхнул. — Да кто вообще придумал этот бред⁈
Мертвецы в ответ загудели ещё громче.
— Часть команды… часть корабля…
И тут я почувствовал, что сам корабль дрогнул. Но не так жестко, как от падения поверженного Хрюма — мягче, глубже, проникновеннее. Будто в нем что-то пробудилось. Доски палубы под ногами Черномора вдруг как будто «ожили».
— Эй! — Карлик резко подпрыгнул, но было уже поздно — тонкие, как невесомая паутинка, энергетические нити выползли из досок, схватив Черномора за сапоги.
— Вот дерьмо! — выругался он, пытаясь вырваться.
Коротышка яростно ругался, выжигая пламенем путы, но они восстанавливались быстрее, чем он успевал их уничтожать. Их становилось всё больше и больше, и они плотно опутывали Черномора, заключая его в своеобразный кокон.
— Ты знаешь, как его спасти? — спросил я у ведьмы, взглянув на Черномора, который уже был опутан по пояс.
— Зачем, Месер? — искренне удивилась она. — Он теперь капитан этого судна… Да и корабль с командой его не отпустят. Зато в день Армагеддона у вас будет мощная поддержка…
Слова Глории заглушили проклятия карлика, полностью окутанного энергетической паутиной судна. А толпа мертвецов продолжала неумолимо скандировать «часть команды, часть корабля», их голоса переплетались в жуткий, ритмичный гул. Мне на секунду показалось, что именно так должно стучать огромное сердце этого корабля.
Черномор резко повернулся к ним, но вместо гнева в его глазах внезапно вспыхнуло… любопытство. Его губы растянулись в медленной, хищной ухмылке.