— Мало кто видит свое отражение в Жирдяе, — прохрипел Лодочник, глядя вперед и не оборачиваясь. — Обычно это знак…
— Какой ещё знак? — выдавил я.
— Либо ты скоро умрёшь, — сказал Харон, мерно работая веслом, — либо ты уже давно мёртв…
Каин весело фыркнул:
— Не слушай его. Он просто пьян.
— Я трезв! — огрызнулся Лодочник. — И знаю, что говорю. Да у него запах мёртвяка!
Я чувствовал, как кровь отхлынула от лица. А ведь чёртов Харон прав — я уже давно мертв, только по какой-то случайности (знать бы еще, счастливой или нет?) моя душа переселилась в тело погибшего от ран Романа Перовского. Так что с лодочником надо держать ухо востро… Мало ли, чего он там еще умеет?
Впереди, сквозь дым и пар, замаячили яркие языки пламени. Бурным потоком в Стигийское болото вливалась широкая река, но текущая не водой, а огнем. Флегетон — пламенный. Или Пирифлегетон — огнепламенный. Река огня, очищающего грехи, или сжигающего души.
— Вот он, — прошептал Харон, — один из путей в Ад. — Но мы туда не пойдём — ни я, ни вы, ни моя лодка — никто не выдержит этого жара Преисподней!
Мне показалось, что наше жалкое судёнышко задрожало, чувствуя близость огня, как живое существо, что инстинктивно боится пламени. Воздух над Флегетоном искрился, раскалённый до чудовищного состояния. Каждый вдох обжигал горло. Даже тени вокруг, казалось, отступили — ни туманных силуэтов, ни шепчущих голосов. Только рёв огненной реки, шипение кипящей воды и неясный гул, происхождение которого я не мог пока определить.
Каин сидел неподвижно, его глаза, обычно холодные и расчётливые, теперь были прищурены, как будто он что-то высматривал в самом сердце пламени. Упырь не вдыхал раскалённый воздух и чувствовал себя вполне комфортно, в отличие от нас с Лодочником. Мы-то были живыми, хоть и находились в мире мертвых.
— Есть другой путь, — сказал Перевозчик, стараясь держаться подальше от стены пламени. — Не через огонь…
— Другой путь? — переспросил я, стараясь не смотреть на огонь, который притягивал взор, как магнит. — И куда он ведет?
Харон не ответил сразу. Он замер, будто прислушивался к чему-то. Весло повисло в воздухе, и капли чёрной жижи мерно капали с лопастей в болото.
— Мы пойдём сквозь Топи Забвения и Трясину Несбывшихся Надежд, — сказал Каин, и в его голосе впервые прозвучала не насмешка, а что-то вроде предостережения. — Страшные места… Но сквозь них можно пройти… если повезёт… — добавил он после продолжительной паузы. — А вообще — зря я с вами связался!
Топь Забвения встретила нас тягучим молчанием. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом гниющих трав и влажной плесени. Болото словно дышало — медленно, тяжело, с хрипом и присвистом. Поверхность воды покрывала маслянистая плёнка, отражающая бледное, болезненное свечение, будто тошнотворный свет бледной луны, пробивающийся сквозь толщу серых облаков.
— Ты же знаешь, куда он нас заведёт? — шёпотом осведомился я у Каина.
Упырь усмехнулся, но в этот раз его улыбка не была издевательской. Она скорее напоминала оскал зверя перед прыжком.
— Туда, где никто не хочет оказаться по своей воле… Но, да — другого пути поблизости нет.
Харон резко направил лодку в узкий проход между черными стволами мёртвых деревьев. Они стояли, обтянутые обожжённой корой, очень похожей на человеческую кожу, местами свисающую клочьями. Иногда среди ветвей мелькали мелкие существа, похожие на уродливых насекомых.
Впереди вода потемнела ещё сильнее, почти сливаясь с серым туманом, который не переставая клубился вокруг лодки. И вдруг из топи поднялись какие-то длинные водоросли или корни деревьев. Они тянулись к нам, цепляясь за борт лодки, обвивая её со всех сторон.
Харон чертыхнулся и резко рванул вперёд, но растительные плети не отпускали. Они скользили по дереву, оставляя за собой влажные полосы на бортах лодки. Одна из них на мгновение схватила меня за запястье. Холод. Глухой вой в голове и чей-то чужой голос, прошептавший:
— Ты давно мертв, и должен быть здесь, с нами…
Лодка дёрнулась, и плеть сорвалась, скрывшись в воде. Харон тяжело дышал, работая веслом с неестественной для него яростью, пока плети окончательно не отстали.
— Понаотращивают тут всякой хрени… — пробормотал Каин, когда лодка выскользнула из узкой протоки в открытое пространство.
Вода здесь была мутной и неподвижной, словно тягучая ртуть. А над ней возвышались странные сооружения — полуразрушенные колонны, покрытые зеленоватым налетом грибка, и обломки арок, напоминающие сгнившие зубы исполинского чудовища. Между ними стояли темные неподвижные фигуры, застывшие в странных позах — то ли статуи, то ли призраки. Их черты были размыты, как будто смазаны. Но все же я успел заметить — фигуры неторопливо шевелятся.