Я не успел ответить, как, собственно, и Глория. С берега донесся рёв, от которого задрожали даже самые бесстрашные из мертвецов нашей команды. Из кровавого тумана выползло нечто — огромное, рогатое, с кожей, покрытой засохшими струпьями, и налитыми кровью глазами, горящими, как раскалённые угли.
— Гм, — пробормотал Черномор, почесывая подбородок. — Кажись, местное начальство пожаловало[2].
— Минотавр, — холодно произнёс Каин, не отрывая взгляда от чудовища. — Тот самый с Крита… Весьма противная тварь. И он здесь за главного.
Минотавр склонил массивную голову, перешёл на галоп, упираясь в землю руками, и с рёвом бросился в кровавую реку. Его мощные лапы вздымали фонтаны кипящей жидкости, а из пасти летели брызги пены.
— Черномор!!! — крикнул я, готовясь приласкать человека-быка каким-нибудь убойным заклинанием. Теперь в моём распоряжении опять появился резерв силы, заключенной в бороде Черномора. А тот уже стоял на корме с канатом в руках, ловко закручивая петлю.
— Расслабься, командир! Хочу вспомнить былое!
Команда мертвецов, столпившаяся у борта, громко заржала, подхватив настроение капитана. Они словно знали и чувствовали — их капитан сам справится, да ещё и устроит весёлый балаган.
Минотавр был уже в десяти метрах от корабля, когда петля, уверенно выпущенная коротышкой, со свистом обвила его рога. Черномор резко дёрнул — и антропоморфный бычара, потеряв равновесие, ушел с рогами в кипящую кровь. Корабль же после этого прибавил ходу, чтобы не дать рогатому всплыть на поверхность.
— Неужели этот милый бычок утонул? — Всплеснула руками Глория.
— Милый? — удивленно хохотнул карлик.
— Ну, не такой милый, как ты… — Ведьма послала Черномору воздушный поцелуй. — Так утонул?
— Вряд ли, — мотнул головой карлик, — но этот урок он запомнит надолго! Не стоит связываться с капитаном Нагльфара!
И действительно — из кипящей кровавой глубины временами доносился глухой и свирепый рёв, но на поверхность монстр не всплывал. Какое-то время карлик умело манипулировал веревкой, не давая Минотавру показываться на поверхности. В конце концов, когда свирепый рев сменился на жалобное блеяние, он отпустил веревку.
— Поделом, — сказал он, наблюдая показавшуюся над поверхностью рогатую голову. — Будет знать, животное, как связываться с благородными чародеями!
А ландшафт берегов Седьмого круга начал меняться: раскалённый песок сменился острыми скалами, каждая из которых была увенчана фигурой — застывшей в вечном крике, с искажёнными от боли лицами.
— Тираны… — произнёс Каин, взяв на себя роль этакого гида. — Те, кто сеял страх при жизни, теперь корчатся от него здесь…
[1]Галью́нная фигу́ра, также носовая фигура — фигура (украшение) на носу парусного судна. Галью́н (от нидерл. galjoen или нем. Gallion — «нос корабля») — первоначально свес на носу парусного судна для установки носового украшения судна. Традиционно на этом же свесе устанавливали отхожие места для экипажа, поэтому в настоящее время «гальюном» называют туалеты на кораблях.
[2] Минотавр, согласно «Божественной комедии» Данте Алигьери, является стражем седьмого круга ада.
Глава 14
Нагльфар скользил по ревущей огненной реке, оставляя за собой пенный кровавый след. Глаза застывших в камне тиранов следили за нами, их немые крики будто вибрировали в воздухе, сливаясь с воем каких-то тварей, доносящихся из-за ближайшего поворота.
Вскоре скалы расступились, и перед нами предстал огромный лес — мрачный, густой, отталкивающий. Деревья здесь были странными: их черные, словно обугленные, стволы были похожи на человеческие фигуры, застывшие в разнообразных позах. Словно какой-то неведомый волшебник произнёс «морская фигура замри» — так и случилось.
— А вот и наш следующий пункт назначения — Лес Самоубийц, — усмехнулся Каин, указывая в сторону темнеющего среди скал леса.
Кора на деревьях в этом лесу трескалась, обнажая под ней не древесину, а настоящую человеческую плоть — розовые, воспаленные полосы, сочащиеся густой темной кровью. Грешники, добровольно прервавшие свою жизнь, были навеки превращены в эти уродливые деревья. Они не могли ни бежать, ни кричать, ни даже умереть окончательно — они лишь корчились в мучениях, ощущая чудовищную боль, которую причиняли гарпии, клюющие и раздирающие их плоть.
— Какие здесь весёлые забавы, оказывается! — ощерился Черномор, направляя Нагльфар поближе к берегу. — Мне нравится в Аду все больше и больше!