— Друзья! Приземление будет жёстким! — предупредил Черномор, стиснув зубы — ему приходилось весьма несладко.
Корабль дрожал, его магические руны пылали синим огнём, замедляя падение, но остановить нас полностью, похоже, у капитана не получалось.
Нагльфар врезался в лёд с оглушительным треском. Корпус судна затрещал, но выдержал удар, заскользив по гладкой поверхности. Он несся, постепенно замедляя ход и разбрасывая ледяные осколки по сторонам, пока мы не остановились в облаке сверкающей ледяной пыли.
Тишина. Только лёгкий звон оседающих льдин нарушал мёртвую тишь девятого круга. Я поднялся с палубы, отряхивая с себя иней, и огляделся. Мы стояли посреди бескрайнего ледяного поля. Вдалеке, в самом центре озера, возвышался замок Люцифера. Вокруг него клубился морозный туман, а в воздухе висел тяжёлый, гнетущий холод, проникающий до костей.
— Чертоги Люцифера… — прошептал Каин, тоже поднявшийся на ноги после падения. — Мы на месте.
— И как нам туда попасть? — спросил я, чувствуя, как холод уже проникает в кости.
Черномор усмехнулся, вытирая со лба выступивший пот:
— А вот так!
Он рванул штурвал на себя, и паруса Нагльфара наполнились ветром. Корабль содрогнулся, резко дернувшись вперед. Сначала судно пошло юзом по скользкой поверхности застывшего Коцита. Затем Нагльфар выровнялся, скользя по поверхности льда, как легендарный корабль-призрак. Лёд трещал под килем, оставляя за собой глубокие борозды.
Ледяное поле трещало под тяжестью Нагльфара, местами даже прогибаясь и шевелясь, будто живое. Но судно неслось вперед, подгоняемое адским магическим ветром, а я, цепляясь за борта, чувствовал, как проносящийся морозный воздух с каждой секундой становится всё гуще и осязаемее.
Путь к замку оказался кошмарным — вмороженные в лед грешники содрогались, когда корабль скользил прямо по их телам, отрывая руки, ноги, а то и головы. Но эти «препятствия» не могли помешать нашему движению. Их глаза — широко раскрытые и полные немого ужаса — следили за движением судна, но ни один из них не мог изрыгнуть проклятия.
Один из грешников — человек с проваленными щеками и вмёрзшими в лёд волосами уставился на меня с такой ненавистью, что даже окружающий мир на секунду потемнел, настолько материальной оказалась его непомерная злоба. Тьма рассеялась так же внезапно, как и нахлынула, но ощущение ледяного ненавистного взгляда еще долго не отпускало меня.
Мы мчались среди этого мерзлого ада, и чем ближе становился замок, тем сильнее лед вокруг нас «оживал». Сквозь его мутную толщу просвечивали призрачные силуэты — тени тех, кто был погребен здесь навечно. Их торчащие изо льда промороженные руки, словно ветви мертвых деревьев, скрипели, пытаясь ухватиться за киль корабля, будто хотели утащить нас с собой в глубину этого ледяного ада.
Но Нагльфар несся вперед, как проклятый, как приговор, как неумолимая кара, от которой не скрыться. Его киль рассекал лёд с сухим треском, словно раздирая плоть самой Преисподней. Судно, разогнавшееся до безумной скорости, уже не могло остановиться. Корпус скрежетал, а лёд крошился под нами.
В последний момент Черномор резко повернул штурвал, и корабль, поднявшись на гребне ледяной волны, буквально выехал к вратам замка — чёрным, как грех, высеченным из камня, который не знал солнца с момента падения взбунтовавшихся ангелов с Небес. В створах ворот кроваво мерцал знак — та самая «печать Люцифера», только здесь, в самом сердце его чертогов, она была не просто символом. Она «жила».
Тусклый багровый свет пульсировал в ее центре, словно сердце, линии сигила медленно «текли» и переплетались, словно змеиное кубло. Едва я на неё взглянул, как в висках застучало, словно у меня резко подскочило кровяное давление. Как будто чья-то чужая воля решила проникнуть в мой разум, прочесть мои мысли, раскрыть все мои тайны.
— Не смотри на сигил! — рявкнул Каин, хватая меня за плечо и резко отворачивая.
В тот же миг Нагльфар рванул вперед с такой силой, что несколько грешников, вмёрзших в лёд у самых врат, взорвались осколками ледяной плоти. Корабль врезался в массивные ворота, сотрясая их, но они не поддались — лишь раздался оглушительный звон, будто ударили в гигантский колокол.
Чёрный металл затрещал, барельефы падших ангелов зашевелились, изгибаясь в муке, и между створками показалась тонкая кровавая щель. Огненный свет хлынул наружу, смешиваясь с ледяным туманом, и в нём замелькали тени — высокие, изломанные, с распростёртыми крыльями, словно сломанными веерами.