— Раав уже здесь, — продолжил Каин. — И на этот раз для входа он использовал бессмертную душу! Он привязал ее к себе. Сделал своим якорем в Упорядоченном. И теперь… Если он добьётся своей цели, то не будет ни Ада, ни Рая, ни мира людей. Не будет ничего. Только вечный Хаос. Просто… Пустота, пожирающая сама себя.
Люцифер поднял взгляд на стоявшего перед ним упыря:
— Ты думаешь, я боюсь исчезнуть?
— Нет. Я думаю, ты боишься собственной памяти.
Даже Бафомёт, стоявший у входа, при этих словах замер, как изваяние. Тени за спиной Люциферы застыли, как будто боялись потревожить ту мёртвую тишину, что установилась в тронном зале.
— Я помню, как создавался вещественный мир, — произнес медленно и тихо Повелитель Ада. — Я видел, как из ничего возникали Законы Мироздания и рождалась жизнь на земле. Я был там… Я участвовал… Я помню это, хоть и хотел забыть навсегда… — Он замолчал, и на этот раз его молчание длилось непомерно долго. — Рассказывай! — неожиданно потребовал Повелитель Ада. — Как я могу помочь!
— Есть одна ведьма, клявшаяся тебе в вечной верности… — осторожно произнёс Каин. — Вот она-то и отдала свою душу Рааву, а не тебе…
— Кто⁈ Какая-то жалкая ведьма⁈
— Не такая и жалкая, — пожал плечами упырь, — Верховная ведьма Европейского ковена ведьм…
— Изабель? — Люцифер резко поднял голову. Его крылья из тени вскинулись, превратившись на мгновение в очертания опалённых ангельских перьев. — Лжешь!
— Нет. — Голос Каина был твёрд, как сталь. — Она искала силу, куда большую, чей ей было доступно и настоящее бессмертие, без мучений в Аду. Раав предложил ей и то, и другое. А еще власть…
— Власть над чем? — На лице Повелителя Ада на миг промелькнула настоящая боль. Не театральная ярость, не холодный расчёт, а подлинное страдание, словно кто-то неосторожно дотронулся до старой, но всё ещё болезненной раны. — Все обещания демона Хаоса — пыль в глаза! Она просто предала меня! Меня!!! — Внезапно в воздухе вспыхнуло пламя, исходящее из кристалла — не адское, багровое, а золотистое, как свет Первого Дня.
Я, да и все присутствующие в тронном зале на мгновение увидели не Повелителя Преисподней, а того Люцифера или Денницу — самого прекрасного, сильного и умного ангела, приближенного к Богу, чьё имя когда-то означало Несущий Свет. Но это длилось лишь мгновение — не больше. А затем всё вернулось на круги своя.
— Белиала ко мне! Живо!
И тут же из пустоты выступила величественная фигура — приказы Люцифера в Аду исполнялись мгновенно. Белиал появился не так, как прочие демоны — без чрезмерного шума, вони серы и адского пламени. Он тихо материализовался, как будто всегда стоял здесь, в тени за колоннами, и только после зова Повелителя вышел на свет. Хотя, может, так оно и было.
Дольно высокий, с седой ухоженной бородой, струящейся по роскошному пурпурному камзолу, архидемон выглядел, скорее, как какой-нибудь средневековый королевский советник из учебника истории, чем обитатель Преисподней. Его лицо — грубоватое, но вместе с тем благородное, было совершенно спокойно.
Но в глазах, тёмных, как бездонные колодцы, плавали неудовлетворённые искры амбиций. Я чувствовал это с помощью своего дара. Тяжёлые перстни с чёрными камнями поблёскивали на его пальцах, и трость из черного дерева с набалдашником в виде вороны мягко стукнула о зеркальный пол.
— Ты звал, Повелитель? — голос Белиала был низким, обволакивающим, но негромким.
Люцифер медленно повернулся к нему, все еще сжимая в руке кристалл, пульсирующий истинным светом его прежней сути. Глаза Белиала помимо воли уставились на кристалл, пылающий неземным светом.
— Это же…
— Сердце Утренней Звезды, — произнёс Люцифер.
— Откуда?.. — прошептал Белиал, и его пальцы судорожно сжали трость.
Всё его напускное спокойствие рухнуло в один миг — Свет Созидания тоже окунул его в забытые воспоминания, предшествующие низвержению с Небес. А затем его затуманенный взгляд остановился на Каине. — Ты⁈ Да как ты осмелился, навозный червь…
— Мы сейчас не об этом! — одернул порыв верного демона Повелитель Ада. — Ты покровительствуешь ковену европейских ведьм… То, как это прозвучало, не было вопросом.
Белиал слегка наклонил голову, но в его позе не было ни страха, ни чрезмерного раболепия и покорности — лишь холодная уверенность в собственно «непогрешимости» перед королём Ада.
— Да, Повелитель.
— И, если мне не изменяет память, Верховная ведьма Изабель… она твоя протеже?
Архидемон на мгновение задумался, а затем медленно кивнул.