Каин, до сих пор не проронивший ни слова, внимательно изучал замок, возвышавшийся на холме. Его взгляд, казалось, натурально замирал на контурах древних стен, сканируя едва ли не каждый камень. С момента его последнего здесь пребывания, магическая защита замка Верховной ведьмы стала еще насыщеннее и изощрённее.
— Штурмовать в лоб эту цитадель — бесполезная трата сил, — тихо проговорил он, и его голос прозвучал ледяным ветром, веющим с гор. — Чары, опутавшие замок, неимоверно сильны. К тому же, все эти чары завязаны непосредственно на эту чертову суку! Любой неверный шаг — и она узнает о нашем присутствии еще до того, как мы переступим порог её логова…
Белиал мрачно хмыкнул, перебивая первого упыря:
— Предлагаешь просто постучаться и вежливо попросить послать Раава нахрен и вернуть свою душу Аду? Я тоже не слепой и вижу, что силы этой ведьмы опутали замок плотнее, чем паутина пойманную муху. О любой магии, которую мы попытаемся применить, она тут же узнает. Да мы даже к воротам не подойдем!
— Ребятки, не ссорьтесь! — Я уже готов был предложить самый дурацкий план в своей жизни — переодеться «коммивояжёром», а после подкупить кого-то из прислуги. Ведьма меня не знала, а свои мысли я научился отменно защищать…
Однако спокойный голос Каина остановил мои дурацкие порывы:
— Есть один путь… — произнес он, говоря так, будто вспоминая что-то очень старое и давно забытое.
Мы оба обернулись к нему, а Белиал недоверчиво хмыкнул:
— Говори, первый грешник.
— Замок Вернигероде стар, — начал Каин, — он стоял на горе веками. Но люди давно позабыли о тех, кто жил здесь до них. Под городом, под фундаментами самых древних домов и под самим замком, лежит иной город. Целиком вырубленный в скале. Ходы и катакомбы, оставшиеся от древнего культа, чьи боги давно умолкли. Вход туда был запечатан и забыт. Через один из таких ходов мы сможем попасть в старые винные погреба замка.
Я насторожился.
— Ты уверен, что ведьме о них ничего не известно?
— Об этих древних туннелях неизвестно ни одному живому существу… — ответил Каин. — Мне случайно удалось их обнаружить во времена моего первого появления в Вернигероде. — Каин наконец повернулся к нам. В его глазах мерцал холодный огонь тех давних воспоминаний.
— Ты знаешь, где этот вход? — спросил я, чувствуя призрачную надежду.
— Я знаю, где он был, — поправил меня Каин. — В старом городе. Прямо под самой старой церковью Иоанна Крестителя. Мы проберемся под землей и вынырнем прямо в сердце владений этой стервы. И она не почует нашего приближения.
Белиал усмехнулся, и в его ухмылке снова появился отблеск демонической силы.
— Подземные ходы и лазы? Люблю это дело…
— Не обольщайся, князь! — предостерег его Каин. — Давно забытое и брошенное — не значит безопасное. Тебе ли, Эрцгерцогу Ада, не знать — то, что долго лежит в Темноте, редко бывает… хм… дружелюбным. Но это наш единственный шанс подобраться к Изабель незамеченными. — Он бросил ненавистный взгляд на замок, этот символ власти и коварства Верховной ведьмы.
— Веди! — согласно кивнул демон. — Скоро стемнеет, а ночь всегда на нашей стороне.
Каин кивнул и без лишних слов двинулся вниз, к опрятным фахверкам Вернигероде, которые с высоты выглядели как игрушечные домики. Вечерний осенний воздух пах дымом из труб и пряным запахом увядающих трав — такой обыденный и нормальный, что от него даже кружилась голова.
Пока мы спускались, ночь постепенно опустилась на старый немецкий город. Чтобы случайные прохожие не обращали на нас внимания, Каин «обернулся» тенью, Белиал тоже использовал нечто подобное, а я накинул на себя простенький отвод глаз.
Добравшись до старинной кирхи, Каин остановился, что-то явно прикидывая. Пробежавшие столетия изменили рельеф до неузнаваемости. Упырь покрутился вокруг здания, шумно втягивая носом воздух, как поисковая собака. Еще нарезал несколько кругов вокруг древнего храма.
— Здесь! — Он, наконец, указал на груду заросших бурьяном валунов у старой каменной ограды. — Помогите.
Втроем, обдирая руки в кровь, мы оттащили несколько массивных каменюг, под которыми открылся узкий темный лаз, сложенная из сырых и почерневших от времени камней. Оттуда пахнуло запахом прелой земли, сыростью и вековой тишиной.