Каин, оскалившись, отпрыгнул к стене, втянув голову в плечи, инстинктивно пытаясь стать невидимым. Похоже, что против такого чудовища его вампирские штучки не сработают. Но защита, наложенная на лабораторию ведьмы, не дала ему спрятаться и привычно раствориться в тенях.
Белиал, чья демоническая форма уже полностью проявилась — крылья, рога, копыта, огонь в глазах, — выглядел… совсем мелким и ничтожным перед лицом этого древнего зла. Его прежде бархатный и ядовитый голос сорвался на хриплый крик, который потонул в чудовищном рёве титанической твари. Конечно, если бы Белиал встретился с ней в Аду, я бы, наверное, поставил на него. Но здесь, в мире людей, демон не имел такой власти.
Мое сердце, которое, казалось, уже замерло от ужаса, неожиданно екнуло и забилось чаще, но уже не от страха, а от невероятного и оглушительного узнавания. В проеме, стиснутая тесными каменными косяками, извивалась не просто безумная гигантская гадина, грозившая вот-вот поглотить нас без остатка, а вполне себе разумное существо, с которым можно было договориться. И я уже один раз это делал. Ведь это была…
— Мать Змеиха? — Вырвался из меня вопль изумления.
В её глазах, остановившихся на мне, мелькнуло что-то похожее на узнавание. Её раздвоенный язык дрогнул, пробуя воздух. Охваченная зеленым пламенем пасть медленно распахнулась, обнажая клыки, каждый — с меня ростом. Каин и Белиал застыли в «боевых формах», готовые как к атаке, так и к защите. Они не видели того, что увидел я. Они видели перед собой лишь чудовище.
— Ты… ты знаешь эту тварь? — опешил демон, не отводя глаз от змеи.
Но я не слушал его. В памяти всплывали картинки: смрад древнего могильника в Подмосковье, хруст костей оживших мертвецов, мощное змеиное тело, застывшее на пьедестале, не слышимый никому мысленный разговор и совместная битва… Мы были союзниками. Почти друзьями. А еще она мамаша моего братишки Лихорука. Как жаль, что его сейчас нет рядом.
Мать Змеиха в очередной раз ударила головой о дверной проем, и с грохотом посыпались камни. Помещение вновь заполнилось клубами пыли. А змеюка упорно пробивалась внутрь. И её взгляд, яростный и осмысленный, был прикован теперь не к демону и упырю, а ко мне.
— Ну, с-с-сдрас-с-стф-фуй, тоф-фариш-ш-ш Ш-шума! – раздался её мысленный голос у меня в голове. — Ф-фот и с-с-сф-фиделис-с-с наяф-ф-фу!
— Вот и свиделись… — так же мысленно ответил я, заставляя свой внутренний голос звучать твердо, несмотря на барабанную дробь сердца. Тут же в голову пришло осознание: её появление здесь, в самом логове врага, не может быть случайностью. Ведь она пришла с конкретной целью — убить врагов Верховной ведьмы. — Мать Змеиха, почему ты здесь? Кто тебя прислал?
Огромные, пылающие зеленым глаза сузились, проникая, казалось, мне в самую душу. После очередного удара каменная кладка с грохотом поддалась, и голова чудовища, увенчанная костяной короной, просунулась в помещение и зависла прямо перед моим лицом.
— Долх-х-х, тоф-фариш-ш-ш Ш-шшума, — прошипело существо у меня в черепушке. — Он ос-сф-фоп-подил меня из окоф-ф, дал с-сфоп-поду, но и ф-фс-сял с-с-с меня клятф-фу… Раав из Хаоса, — опередила она, ответив на мой невысказанный вопрос.
— Раав… — произнес я вслух.
Имя демона Хаоса прожгло сознание, словно раскаленная игла. Вот, значит, куда пропала мамаша Лихорука после налёта демона на могильник. Раав освободил богиню от тысячелетнего заточения, но обязал её охранять ведьму, взяв у неё магическую клятву.
Белиал, всё ещё стоявший в боевой позе, резко обернулся ко мне. Его демонические черты исказились не столько яростью, сколько крайним изумлением.
— Ты… ты действительно с ней разговариваешь? — его хриплый голос сорвался на полуслове. — Что ей нужно? Она говорит о Рааве?
Каин, прижавшийся к стене, беззвучно шевелил губами, явно пытаясь прикидывая свои шансы на выживание при столкновении с силой такого калибра. Но, похоже, ответа на этот вопрос у него не находилось. Я поднял руку, жестом призывая их обоих к молчанию и осторожности. Моё внимание было всецело приковано к гигантской голове, которая теперь занимала полкомнаты.
— Может, разойдёмся миром, Мать Змеиха? — мысленно и вслух произнёс я. — Мы не враги!