— Он играет с реальностью! — со злой яростью проревел архидемон, которому только что бросили вызов.
А Каин исчез. Невидимая тень упыря метнулась к сгустку Хаоса, и на миг что-то темное и липкое брызнуло из его постоянно изменяющейся плоти. Но рана демона практически мгновенно закрылась, а тень с воем отбросило назад, и Каин материализовался у стены, залитый собственной черной кровью.
— Не мечись, упырь! Он тебе не по зубам! — крикнул Белиал, и его голос звучал без намёка на насмешку, он был холоден и максимально серьёзен. — Эта падаль не из плоти! Он — антиформа! Антиматерия! Прямое физическое противостояние ему — бессмысленно!
Белиал вступил в бой следующим. Он вырос в размерах, и его демоническая сущность наконец-то проявила себя полностью. Черные геометрические фигуры заклятий веером полетели в коварного врага: поток льда из самых глубин Преисподней, свинцовые цепи запретных заклятий, потоки адского огня. Всё это «магическое богатство» одновременно вырывалось из его лап, пытаясь сковать, заморозить, сжечь — в общем, это были попытки причинить противнику максимальный ущерб с помощью магии.
Хаос в ответ ловко искажал волшбу Белиала, превращая его убийственные конструкты в бесполезный «пшик». Но Князь Ада не опускал рук, и пространство между ними вспыхнуло багровыми рунами запретных обрядов. Эрц-герцог Преисподней завязывал настолько сложнейшие магические печати и тончайшие сети из чистой энергии, что у меня реально в глазах рябило.
Но законы нашего упорядоченного мира скользили по грёбанному демону, скатываясь с него, как с гуся вода. Руны гасли одна за другой, не в силах зацепиться за то, что отрицало саму концепцию Закона. Белиал хрипло выругался на древнейшем языке демонов, на котором проклятия звучали как аксиомы мироздания, и отступил, дымясь, как погасшая спичка.
И в этот миг я всё понял. Белиал был прав в том, что Раава нельзя было уничтожить грубой физической силой. Но Князь Ада тоже ошибался — демону Хаоса нельзя было противостоять и магией. Был у меня еще вариант, который, как я надеялся, подействует на этого грёбаного утырка — «Гнев Господень». Недаром же он его так опасался, и пытался у меня выхарить.
Но это — тоже крайний вариант. Потому что я не знаю, смогу ли потянуть этот конструкт в одиночку, составлять ведьмовской круг мне сейчас некогда, да и не с кем. Но мысль, которая меня посетила мгновением ранее, я не упустил. Был еще один вариант, который должен был сработать… Но это не точно. С проклятым демоном Хаоса всё не точно…
— Белиал! Каин! — я закричал, едва удерживаясь на ногах под напором беснующегося Хаоса. — Мне нужна дыра в этом уроде!
— Эта тварь мгновенно зарастает! — лишь рыкнул упырь.
Но он не стал спорить, ринувшись вперед, не как невидимая тень, а как живой вихрь ярости. Его когти, острые как бритвы, оставляли на плоти Раава глубокие борозды, которые тут же смыкались. Но упырь не пытался убить — он отвлекал. Он метался, кружил, исчезал и появлялся вновь, заставляя тысячи глаз демона следить за ним, отвлекаясь от нас.
И в этот миг Князь Ада сделал то, на что, я был уверен, он никогда не пойдет добровольно. Его рука рванулась в сторону, разрывая ткань реальности. Из разрыва, от которого веяло не серой и пеплом, а чем-то древним и безвозвратно утраченным, он выдернул клинок. Меч сиял холодным, невыносимо чистым светом, который резал глаза и заставлял кожу покрываться мурашками. Это был ангельский меч. Тот самый, что остался у него с тех времен, когда он еще не был одним из падших.
Как только рукоять меча коснулась его ладони, раздалось шипение, и от прикосновения святого металла плоть архидемона задымилась. Запахло паленым. Белиал издал сдавленный стон, но не хватку не ослабил. Его пальцы обугливались, но демон, стиснув зубы от нечеловеческой боли, поднял меч.
— Получи, тварь! — прохрипел он, бросаясь вперед, пока Каин, истекая черной кровью, отвлекал на себя внимание демона Хаоса.
Ангельский клинок оставил в воздухе сверкающий шлейф, а Раав, отвлечённый вознёй с упырем, слишком поздно обратил на него внимание. Светящееся лезвие с размаху вонзилось в самый центр его постоянно меняющейся груди.
Раздался дикий рёв существа, которому впервые в жизни причинили настоящую боль. Свет меча погас, поглощенный антиматериальной сущностью демона Хаоса. Но этот удар сделал свое дело. На мгновение — всего на одно короткое, драгоценное мгновение — в груди Раава появилась обширная рана, которая сразу не закрылась, обожженная святой силой.