— Прости, дедко Большак, — шумно выдохнул я, стремглав выбегая из леса и останавливаясь перед сидящим на пне лешим, — но за злыднем этим, теперь я присматривать буду! Нет у тебя над ним власти! И, кстати, здрав будь, лесной голова!
И я, не придумав ничего лучшего, приложился правой рукой к груди, а затем отвесил глубокий поклон, достав ей же до самой земли. Как оно там правильно делается я не знал, но неоднократно видел это в кино, особенно в сказочных фильмах прошлого столетия, того же режиссера Александра Роу.
— Х-м, вежеству, гляжу, научен… — Не изменился в лице старичок, но глаза его при этом опасно сверкнули.
Неожиданно и сам лес замер, словно застыл в немом ожидании. И деревья как будто окаменели, боясь шевельнуть даже единым листочком. Не пели птицы, не жужжали вездесущие насекомые, не пищали под ухом кровожадные комары и мошки. На лес упала абсолютная и гнетущая тишина. Никто и ничто не хотел испытывать на себе гнев лесного владыки. Ну, а нам, как говориться не привыкать!
— Кто таков будешь, чтобы свои права на злыдня сего предъявлять? — Мерно и неторопливо произнес леший, сурово взирая на меня со своего трона.
— Ведьмак я, — спокойно ответил я, не показывая лешему своего страха, хотя под ложечкой у меня основательно «посасывало». — А на злыдня сего права предъявляю, потому что он мне принадлежит — клятвой абсолютной со мною связан! И только я над ним суд и расправу творить могу! — заявил я, нагло глядя в пронзительные зеленые глаза лесного хозяина.
— И когда только успел? — Не сумел сдержать удивления Большак — его лицо, так похожее на сморщенную кору дерева, наконец-то дрогнуло. Да он даже со своего блатного кресла привстал и бросил взгляд мне за спину, на плененного злыдня. — Точно говорю — Лихокрут он, а не Лихорук!
— Так решили миром это плёвое дело, дедко Большак? — Я продолжал ковать железо, ибо горячее, чем сейчас уже не будет.
— Плевое дело, согласен с тобой ведьмак, — уселся на прежнее место леший.
— Так пожмём руки…
— Погоди пожимать, — мотнул головой Большак. — Дело-то — плёвое, а вот клятва моя — нет! Не нарушал я никогда клятв своих, и нарушать не собираюсь. Так что иди с миром, ведьмак, до тебя мне никакого дела нет. А вот с дружком твоим так просто разойтись не получится… — Леший отвернулся от меня, глядя куда-то в сторону.
Этим он мне явно давал понять, что аудиенция лесного владыки для меня подошла к концу. Вали, дядя, по добру-по здорову, пока цел!
— Значит, и со мной у тебя разойтись не получится! — спокойно заявил я, внутренне уже приготовившись к смертельной схватке.
Перечить мне будешь, жалкий червяк⁈ — заревел леший, медленно поднимаясь со своего деревянного трона. — Мне⁈ В моем же лесу! — Его исказившееся яростью лицо не сулило мне ничего хорошего.
И лесная тишина мгновенно закончилась. В ушах засвистел ветер, бросив мне лицо колючий лесной мусор — сухой еловый опад, мелкие ветки, сухую траву и даже тяжелые шишки с налившимися орешками. Заверещали на все голоса перепуганные птицы, а небо вновь заволокли тучи.
— РАЗДАВЛЮ! — продолжал бушевать лешак, немощное стариковское тело которого неожиданно и прямо на моих глазах скачками увеличивалось в размерах.
Да и его внешний вид претерпевал стремительные метаморфозы. Теперь он уже не выглядел тщедушным добрым дедушкой, нет! Теперь передо мной стоял ужасающий великан, сравнявшийся макушкой с вершинами самых высоких деревьев.
На человека он теперь был похож лишь очень и очень отдаленно. Как сказал бы мой знакомый учитель-ботаник, преподающий со мной в одной школе — передо мной стояло фитоантропоморфное[4] существо, то ли ожившее тысячелетнее дерево, то ли, вообще, не пойми что, но явно растительного происхождения. И это «непоймичто» явно хотело меня заземлить. И у него, кстати, были на это все шансы.
— Бехи, хосяин! Бехи! — неожиданно совсем не заикаясь и почти не шепелявя, истошно заверещал злыдень. — В сфоём лесу он — бог! Ты не спрафишься с ним! Беги!
— Ну, это мы еще посмотрим, кто тут не справится? — сжав покрепче кулаки, небрежно процедил я, хотя внутри меня всё ухнуло на невообразимую глубину. Куда как ниже пяток ушло. Но бежать от этого гиганта я не собирался. По телу уже привычно заструилась ведовская сила, готовясь погрузить меня в аварийный режим…