Спокойно дойдя до канцелярии, я огляделся по сторонам и, не заметив никого постороннего поблизости, открыл дверь и зашел внутрь. Можно было бы наплевать на то, что кто-то заметит, как дверь открывается сама собой, но я в своём деле привык перестраховываться даже вот в таких мелочах. Только так я могу считать, что сделал всё возможное для спасения своего старика.
Внутри конторы сновали туда-сюда военные в белых халатах, наброшенных поверх мундиров. В основном офицеры. Скорее всего, врачи, работающие в этом госпитале. Куда же мне идти? Но и тут меня выручил тот же самый немецкий орднунг — на каждой двери висела соответствующая табличка.
Для начала я решил проверить «кабинет» начальника военного госпиталя. Должен же он визировать соответствующие бумаги на выписку своих пациентов? Думаю, что должен. И какая-никакая информация на этот счет у него должна быть. Хотя, я не очень-то в таких делах разбираюсь — никогда начальником не был, ну, разве что, разведротой командовал.
На этот раз я заранее запустил в кабинет командира госпиталя своего одноглазого братишку. Пусть посмотрит, есть там кто, или нет? В нематериальном состоянии Лихорук легко проходил сквозь стены, поэтому, проделать подобный фокус и в этот раз ему большого труда не составило.
Уже через мгновение я уже знал, что кабинет пуст — местное медицинское начальство где-то отсутствовало. Мне это было на руку. Но кабинет ожидаемо оказался запертым. Но этот факт меня совершенно не смутил. Я же готовился. В ход пошла еще одна не слишком сложная в исполнении печать под условным названием «не ждали?».
Вообще, основатель ведьмовского рода Афанасий Никитин обладал неплохим чувством юмора. Отдельные названия заклинаний вызывали если не истерический смех, то непременно заставляли улыбнуться. Вот и в этот раз было точно так же. Ну, скажите на милость, ждут вас здесь или нет, если вы собираетесь вскрывать замки?
Печать я с легкостью изобразил на дверном полотне, прямо поверх личинки замка. Не прошло и трех секунд, в сердцевине замка щелкнул механизм, втягивая запорный язычок. Вуаля! Дверь открыта! На этот раз я оглядываться не стал, а набросил отводящее глаза заклинание на часть стены с дверным полотном, и свободно прошел внутрь.
Теперь, даже проходящие мимо этой двери фрицы не будут обращать на неё внимания, как будто она вообще не существует. Удобно, не правда ли? Мне стало смешно, когда я представил, как хозяин этого кабинета пройдет мимо, так и не обнаружив его. А, возможно, вообще забыв о его наличии после действия моей печати.
В кабинете меня встретила весьма довольная рожа Лихорука, улыбающаяся во все стопицот (или сколько у него их там?) зубов. Лихорук поднял свою огромную пятерню, по которой я звонко хлопнул своей ладонью.
— Отлично сработано, напарник! — похвалил я злыдня. — А теперь не отсвечивай, чтобы местное окружение от твоего присутствия умом не двинулись. Мне тут лишний шум сейчас совершенно не нужен. — И одноглазый братишка мгновенно испарился.
Я быстро пробежался по бумагам и папкам, лежащим на столе и находящихся в полках в образцовом порядке. Было видно, что начальник госпиталя тот еще педант, даже все письменные принадлежности на столе были расставлены и разложены едва ли не по линеечке.
Перьевые ручки бережно хранились в специальной многоярусной шкатулке, чернильница из зеленого камня, похожего на малахит (хотя я в камнях слабо разбираюсь) вообще выглядела настоящим произведением искусства. Медицинские карты пациентов были разложены аккуратными стопками: недавно поступившие, на лечении, готовящиеся к выписке.
Вот именно эти медкарты в первую очередь и привлекли моё внимание. Ведь в них и должна содержаться необходимая мне информация о потенциальных объектах копирования. Я уселся на место начальника за столом, положил перед собой стопку «историй болезни» и погрузился в их изучение.
— Я не поняла… Ты еще кто такой?
Женский голос, неожиданно раздавшийся в кабинете главрача, оторвал меня от «увлекательнейшего» занятия по поиску необходимого мне фрица. Я настолько погрузился в бумаги, что не заметил появления…
Стоп! Какого появления? Я же там на двери морок повесил? Пусть эта печать у меня и не совершенна, но она не должна была так быстро развеяться. Поэтому я гостей и не ждал. Я поднял голову и столкнулся с жестким взглядом прищуренных глаз довольно-таки симпатичной особы лет сорока-сорока пяти, чем-то неуловимо похожей на Глафиру Митрофановну.
Только моя Глаша была простым человеком, а эта фурия, разъярённая моим наглым проникновением в её кабинет, оказалась настоящей ведьмой! И это, увы, не фигуры речи — стоявшая перед мной женщина в офицерском мундире со знаками различия военного медика и наброшенном на плечи белым халатом обладала колдовским даром. Причём, довольно высокого чина — шестого, как и у меня самого! Только вот её энергетические каналы были вполне себе развиты, не то что у меня.
— Повторяю свой вопрос, — ведьма уперла руки в боки и воинственно выставила вперед свою довольно-таки немаленькую грудь, — ты кто такой, солдат? И что забыл в моём кабинете?
Ха, вот кто оказывается тут главным врачом подвизался — ведьма! Интересное кино, а она меня что, не раскусила? Судя по её поведению — нет. Но быть такого не может, я же её прекрасно вижу. И что ведьма она, и чин её… И морок, наведенный на дверь, на неё поэтому и не подействовал — он только простаков безотказно отваживает, и тех одаренных, кто ниже меня в ведовской иерархии.
А с этой «строгой фройляйн-врачом» мы в колдовских чинах равны, если не брать в расчет «сопутствующую периферию» — меридианы и резерв. Так что должна она, по идее, меня тоже видеть… Или нет? Может, это я чего-то не знаю, или не понимаю. Что с меня взять? Я ведь еще в колдовской профессии без году неделя, хоть и довольно высоко забрался. Повезло мне.
Пока я размышлял над этой загадкой, немка неожиданно тряхнула головой и потерла кулаками глаза, словно пытаясь убрать с глаз невидимую пелену. И когда она взглянула на меня вновь, её лицо исказила злобная гримаса, скоропостижно запустившая процесс жуткой трансформации её внешнего облика.
Нос стремительно вытянулся и загнулся натуральным крючком, едва не достав до самого подбородка, который тоже неимоверно удлинился и заострился. А на самом кончике носа выпрыгнула огромная и отвратительная бородавка, сплошь поросшая мелкими, но отлично заметными волосками. Я даже плечами незаметно передёрнул, настолько отвратительными было это зрелище.
Бывшие ранее румяными и гладкими щечки ведьмы неожиданно сдулись, посерели и покрылись глубокими морщинами. Пухлые алые и такие манящие ранее губы посинели и истончились, разъехавшись в кровожадную ухмылку, ощетинившуюся острыми длинными клыками. До «акульих» челюстей злыдня ей, конечно, далеко, но как она себе пасть с таким набором зубов не раздирает?
Для меня это большая загадка. Я, вон, даже обычными нет-нет, да умудряюсь то щеку, то язык до крови прикусить. А будь у меня такой частокол… Блин, страшно даже представить. И вообще, мне пока не ясно, а в веде и лете я до этого момента как-то не добрался, либо «зевнул», но отчего ведьм так корёжит?
Ведь все они (и бабка Акулины, и вот эта немка-дохтурша) превращаются в настоящих страхолюдин, а мне пока хоть бы что. Ну, по крайней мере настолько серьёзных изменений в своём организме совершенно не ощущаю. И нос не растёт, и зубы не заострились, да и рожа пока еще (если не под печатью «доппеля») тоже, несильно-то изменилась. Это если в расчет не брать стремительное старение, когда злыдня своего спасал.
Глаза ведьмы немки загорелись двумя красными угольками, когда она полностью закончила свою мерзкую трансформацию. И куда только подевалась её стать, длинные ноги, шикарная задница и выдающаяся грудь? Сейчас передо мной стояла согбенная горбатая старуха, да еще и страшнючая, как смертный грех или баба Яга, только без костяной ноги.