И военный мундир, который несколько минут назад ладно сидел на её аппетитной фигурке, теперь болтался на ведьме, как на вешалке, настолько усохли её габариты. Старушенция, кольнув меня кровавым горящим взглядом, шумно втянула воздух своим безобразным длинным носом.
— Чу… — гортанно произнесла она, шумно выдохнув. — Никак собрата по промыслу ко мне занесло? Давненько я ведьмаков по жизни не встречала, да еще и ровни мне по чину… — визгливо проскрипела она, словно кто пенопластом по стеклу повозил.
У меня тут же мурашки по всему телу пошли — ненавижу такое насилие над своим музыкальным слухом. Но с такой отвратной рожей и зубами невозможно серебряным колокольчиком заливаться. Издержки профессии, можно сказать, профессиональное заболевания. Хрен его знает, может и я таким же уродцем через некоторое время стану. Вот тогда мы с одноглазым братишкой точно будем как два брата-акробата-молодца одинаковых с лица.
— Какого дьявола притащился, ведьмак? — Оскалилась ведьма. — Я тебя в гости не приглашала! Аль ты на уложения ковена[2] решил свой прибор положить? — И она мерзко затряслась с каким-то булькающим звуком. Похоже, что это она так смеётся.
— И тебе не хворать, сестрёнка! — как можно добродушнее произнёс я, но внутренне собрался.
Вот, не нравится мне её поведение. Понять старушку, конечно, можно — какой-то хрен с горы без спроса залез в её логово. И непонятно, чего он там себе замыслил? Может, нехорошее что?
— Вот шёл-шёл, дай, думаю, в гости к сестрёнке загляну… — продолжал я гнать пургу, мучительно размышляя, что же предпринять. Как назло, в голову ничего путного не приходило. — Это у вас там, в Европах, уложения, да ковены, и лишний раз сморкнуться без спросу нельзя… Мы из России — народ простой, — произнёс я по-русски. — Я тебе сразу скажу «здарова»! А ты, улыбнёшься и скажешь мне: я так ждала тебя[3]…
Ведьма ничего на это не ответила, но красные глаза старухи вспыхнули еще сильнее. Она что-то злобно гортанно проскрежетала, настолько невнятно (похоже, зубы мешают), что я даже ничего не смог распознать из этой белиберды. Однако, я абсолютно точно почувствовал, как колыхнулась сила в её резерве, расползаясь по меридианам с поразительной быстротой и «плотностью».
А уродливая бабка угрожающе вскинула правую руку, вокруг которой стала сгущаться непроницаемая тьма. Хех, вот оказывается, как выглядит это всё со стороны! А ведь и я так умею… Вернее умел… А эта сморщенная, словно сухой урюк, мадама, явно готовит какую-то гадость. И если я сейчас срочно что-то не предприму — мне, похоже, непоздоровится…
[1] Ана́мнез (от греч. «воспоминание») — совокупность сведений, получаемых при медицинском обследовании путём расспроса самого обследуемого и знающих его лиц. Изучение анамнеза (как и расспрос в целом) — не просто перечень вопросов и ответов на них. От стиля беседы врача и больного зависит та психологическая совместимость, которая во многом определяет конечную цель — облегчение состояния пациента.
[2] Ко́вен (англ. coven) — в английском языке традиционное обозначение сообщества ведьм, регулярно собирающихся для отправления обрядов на ночной шабаш.
[3] Строчка из песни «Ума Турман» группы «Ума Турман».
Глава 3
Тьма в руке ведьмы сгустилась, а затем сформировалась в некую упорядоченную структуру, наподобие применяемых мною печатей. Однако, техника, которую использовала уродливая карга, была мне не знакома. Вернее, отличалась от той, которую я использовал для активизации своих заклинаний.
Ведьма не вычерчивала в воздухе вязь формул, знаков и структур, как это приходилось делать мне, а лишь что-то тихо бормотала. А вокруг её руки тьма выстраивалась в печать как бы сама собой из той темной силы, что щедро изливалась из её энергетических каналов.
Но закончить магическую структуру ей не довелось — в паре метров за спиной озлобленной страхолюдины неожиданно проявился мой братишка Лихорук. Однако, его внешний вид меня слегка озадачил, таким злыдня я еще никогда не видел. Он словно бы преобразился, стал еще уродливее и страшнее. Но, вместе с тем, словно бы защищённее, что ли.
Его искривлённое горбом тело как будто покрылось какой-то ноздреватой и шипастой «бронёй», похожей на хитиновые пластины насекомых — такой страшной и неприятной на вид, да еще и поросшей грубыми неопрятными волосками. Я кое-как удержался, чтобы «зябко» не передернуть плечами от омерзения, но крупные мурашки все-таки побежали по коже.
Братишка вытянул перед собой в сторону ведьмы свою гигантскую ладонь. Я отметил, что и ногти на пальцах злыдня превратились в настоящие острые крюки, с которых, вроде бы, что-то даже капало на пол. Древесина в тех местах чернела и стреляла в воздух прозрачными струйками дыма. Не хотел бы я оказаться под действием этого яда!
Едва мой одноглазый друг раскрыл свою ладонь, как ведьму словно бы сорвала с места какая-то невидимая сила. И вот в чём фокус, даже своим колдовским зрением я не сумел её рассмотреть. А я уж грешным делом думал, что этой моей способности по плечу визуализировать любые магические проявления. Оказывается, что не все…
Ведьму резко потащило по полу к Лихоруку, словно на буксире, и впечатало с размаху в раскрытую руку злыдня. Его ладонь мгновенно захлопнулась на дряблой шее старухи, словно охотничий капкан, поставленный на дикого зверя. А острые когти братишки, продолжающие сочиться смертельным ядом, сошлись прямо перед её уродливым лицом, словно бы намекая — еще одно «неловкое движение», бабка — и всё, амба, уноси готовенького!
А Лихорук-то мой, оказывается, еще тот монстр из ночных кошмаров! Я как-то и позабыл за всей бесконечной суетой насколько опасным существом является злыдень. Ведь когда-то, столетия, либо, вообще, тысячелетия назад, его кое-как сумели обуздать несколько сильномогучих волхвов, да и то с помощью самого владыки леса, являющимся в своих владениях чуть ли не богом.
А ведь на сегодняшний день злыдень полностью восстановился от длительного «голодания». Его резерв полон под самую завязочку. Похоже, что он находится на пике своей силы. И если, чисто гипотетически, он пойдет «вразнос», остановить это могучее существо будет просто некому. А я со своими дохлыми меридианами ему и вовсе не соперник.
Но он же мой братишка! И промеж нами обоюдная магическая клятва! И, если вдруг схлестнёмся мы меж собой (хотя я в это не верю), то коптить небеса нам останется совсем недолго. Но я не представляю, что должно произойти, чтобы такой дурацкий сценарий претворился в жизнь, после всего совместно нами пережитого. Думаю, что еще неоднократно мы жизнь друг дружке спасём. А сейчас пора бы и разобраться со старой каргой…
— Что ж ты, милая, смотришь искоса,
Низко голову наклоня?
Трудно высказать и не высказать
Всё, что на сердце у меня[1], — пропел я еще не написанные, но известные мне с детства строки, а после поинтересовался, но уже по-немецки:
— Поговорим по душам, хорошая моя?
Уродина недобро ощерилась и зашипела, словно змеюка подколодная, которой кто-то основательно хвост отдавил. Ну, этим кем-то, естественно, был ваш покорный слуга. На такое неподобающее поведение ведьмы быстро среагировал Лихорук — он легонько двинул пальцем, и один из его острых когтей слегка воткнулся колдунье прямо в морщинистую шею.
Бабка дернулась от укола, зашипела еще громче и недовольнее, пытаясь хоть как-то разглядеть злыдня за своей спиной. У неё даже башка повернулась чуть ли не на сто восемьдесят градусов! Нихренассе растяжечка шейных мышц и подвижность позвоночного столба! Мне такой фокус ни за что не повторить. Это ж сколько она упражнялась?
Но задать этот животрепещущий вопрос я не успел, встретившись взглядом с единственным глазом Лихорука, ведьма икнула, выдохнув в натуральном ужасе: