Я рванул вперёд, как свихнувшийся сайгак, едва успевая уворачиваться от низко нависающих веток. Мои лёгкие горели, как раскалённые мехи, а в висках стучали безумные молотобойцы. От идущих по окружающему нас миру волн противостояния могучих Высших Сил, чудесная тропа петляла так, что даже я, знавший её секреты, мог запросто сбиться. Но сейчас она была нашей единственной надеждой.
Я швырнул в забитые мышцы еще силы, ощущая, как магическая энергия пульсирует в каждой клеточке моего тела. Воздух на тропе уже казался густым, словно жидким, и каждый вдох обжигал легкие. Ветви хлестали по лицу, оставляя на коже тонкие порезы, но я даже не чувствовал боли — только адреналин, только ярость бегства.
— Батюшка, добавь! — уткнувшись в маячившую передо мной широкую спину священника, хрипло выдавил я.
Но мои слова утонули в новом оглушительном «взрыве», раздавшемся позади нас. Земля вздыбилась, и стволы древних деревьев затрещали, переламываясь как тонкие спички. Я оглянулся — и холодная дрожь пробежала по спине: Михаил пробивался сквозь «границы миров», разделяющих чудесную тропинку и реальный мир.
Его размытая и слепящая глаза фигура мерцала между деревьями, словно призрак, а его металлические крылья резали пространство, как раскаленные лезвия. Перед ним воздух горел и трескался, образуя мерцающие пространственные разломы.
— Он идет по нашему следу! — завопил Черномор, впиваясь мне в плечи. — Беги, командир, Ящер тебя задери! БЕГИ!!!
Я уже не чувствовал ног. Только бег. Только этот проклятый лес, который вдруг стал казаться бесконечным. Уже и магия не помогала — похоже, что моя физическая составляющая достигла своего предела. Откуда в этом коротышке столько веса? Кость тяжелая, великанская, что ли? Начали меня посещать откровенно дурацкие мысли. Батюшка, по ощущениям, и того меньше весил…
Неожиданно я ощутил, что Черномор как-то подозрительно замер, словно окаменел. Только его всё удлиняющаяся борода, которую он старательно наматывал вокруг себя, продолжала цепляться за ветки. И тут коротышка вздрогнул всем телом, а от него отошла настолько мощная энергетическая волна какого-то убойного заклинания, что едва не сбился с хода, пытаясь посмотреть назад.
— Не оглядывайся! — заверещал карлик, словно его режут. — Беги, командир, иначе нам всем хана!
Прибавить я уже был не в состоянии — карлик для меня уже весил, похоже, целую тонну. А потом позади рвануло так, что ударной волной меня сбило с ног и по воздуху понесло вдоль тропы, как и батюшку с Глорией, и деда Маркея. Весь мир начал для меня вращаться в калейдоскопе веток, земли и клубов дыма.
Мы рухнули в густые заросли, проламываясь сквозь кусты, словно пушечные ядра. Глория, зарычав, вцепилась когтями в ближайший древесный ствол, тормозя полёт, а священник, кувыркаясь, приземлился в какой-то колючий куст с приглушённым стоном. Меня же протащило ещё метров десять, пока я наконец не врезался во что-то твёрдое — похоже, в поваленный дуб.
— Осторожнее, командир! — донесся откуда-то скорбный голос Черномора, но он звучал глухо, будто карлик кричал из-под земли. — Ты меня придавил…
Я попытался встать, но тело не слушалось. В глазах плясали чёрные пятна, а в ушах стоял звон, перекрывающий все остальные звуки.
— Что, чёрт возьми, это было⁈ — Я закашлялся, выплёвывая комок земли и нашел в себе силы перевернуться, освобождая придавленного карлика.
— Вы живы, Месер? — Первой рядом со мной появилась Глория, ухватив меня за плечо.
— А не плохо так бумкнуло, а⁈ — Перестав копошиться, Черномор сумел подняться на ноги. — Будет ему салом по сусалам, как дед Маркей говорит… Так что ль, старик?
— Воистину так… — ответил старик, кое как сумев отдышаться. — С малолетства так не бегал!
Оглядевшись, я понял, что тропа лешего за нами исчезла, и мы вновь выпали в реальный мир. Вместо чудесной дорожки клубился мерцающий туман. Воздух оказался настолько сильно насыщен магическим перегаром, что он натурально жёг кожу, как мороз, и искрился при каждом нашем движении. Дышать тоже было тяжело. Но всё это нас не пугало — ангельская погоня за нашими тушками где-то потерялась.
Туман магического перегара клубился густыми волнами, скрывая лес за плотной пеленой. Деревья вокруг тоже выглядели неестественно — стволы черные, будто обугленные, но листья на них странно шевелились, словно живые. От земли струился слабый, фосфоресцирующий свет.
Черномор отряхнулся, но его борода была изрядно перепачкана грязью, забита сухими листьями, травой и иным мусором.
— Проклятый пернатый! — проворчал он, потирая ноющую поясницу.