Это было страшно… Это было немыслимо для того меня — человека из куда более «мягкотелого» будущего. Но я должен был обязательно принять это нелегкое решение… Через душевную боль и кровавые слёзы, но должен! Во теперь я прекрасно понимал тех командиров, которые отправляли своих бойцов на смерть, заведомо зная, что они уже не вернутся назад живыми…
Оправдывает ли малая жертва большие потери? Или как там у незабвенного классика? Счастье всего мира не стоит одной слезинки на щеке невинного ребёнка? За точность не ручаюсь, но как-то так, вроде бы звучала эта фраза[1]. Может, и не совсем к месту, но отчего-то именно она вспомнилась мне в этот момент.
Однако, и еще одна цитата из того же произведения неожиданно пришла мне на память: «Я всю Россию ненавижу… В двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона французского первого, и хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы, умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки».
И ведь сколько лет после нашествия Наполеона прошло, а так ничего и не изменилось… И мне подобные речи приходилось слышать от всяких-разных либерастов, только уже по отношению к Гитлеру. Вот для того, чтобы такие мысли не появились в будущем даже в зародыше, я готов и жизнь собственную положить, и муки в аду терпеть…
— Месер? — заметив отобразившиеся на моём лице мучительные размышления, произнесла Глория. — Могу я чем-то помочь?
— Нам надо как-то объединить наши усилия, а вот нормального способа придумать не могу, — ответил я, не желая озвучивать вслух обуревающие меня мысли.
Не известно, как их сейчас воспримут мои новоявленные помощники? Не посчитают ли это проявлением постыдной слабости? Они ведь уже давно не находят человеческую жизнь ценностью (если вообще когда-нибудь находили). Что старая ведьма, что Черномор легко пустят «под нож» любого простака, если это потребуется для выполнения какого-нибудь хитрого плана или сложного колдовства.
В открытую они мне, конечно, противиться не будут. Черномору магическая клятва не позволит, а у Глории свои тараканы в головы. Не знаю, как бы она отреагировала, если бы узнала, что я не даю возродиться во плоти настоящему первому всаднику Чуме, и держу его в заточении в собственном сознании.
В общем, меньше знаешь крепче спишь — тема рабочая. К каким последствиям эта «маленькая» ложь может привести, я тоже пока не хотел загружаться. Вот уработаем фрицев, выберемся на относительно безопасную территорию, тогда и раскину мозгами, как со всем этим быть.
— А что если использовать магический связующий круг? — немного подумав, предложила Глория. — Некое подобие ковена ведьм. Мне приходилось одно время состоять в одном из них, и кое-что о его структуре мне известно. Связующую ковен сигиллу[2] я смогу повторить, да и для трёх участников магического круга она не будет такой уж сложной, как для полноценного ковена в чертову дюжину участников…
— И в чем же преимущество ковена ведьм перед другими способами? — поинтересовался я. — Ну, и не все здесь присутствующие — ведьмы, — напомнил я.
— По большому счёту это не важно, ведьма ты или нет, — мотнула головой Глория. — Я читала в своей веде о ковенах, в которые входили даже упыри и нечисть. Главное — быть одарённым, и иметь хотя бы начальный ранг. С новиками такое не проходит, а с простаками — тем более.
— Сколько времени понадобится для подготовки этой… сигиллы?
— Немного, Месир. Нужна относительно ровная площадка для её начертания, — начала перечислять Глория. — Не так давно я присмотрела для этого подходящее место — здесь недалеко. Затем, жертва. Для нас троих будет достаточно одного здорового мужика… Это я тоже возьму на себя, — тут же заявила она. — Остальные инструменты остались в машине. Ну, и начать сможем только после захода солнца, — предупредила она, — днём сигилла не работает.
— Что ж, — я бросил взгляд на небосвод, — не так уж и много осталось подождать.
После всех выпавших на нашу долю приключений, до конца дня оставалось не так уж и много времени. Солнце постепенно клонилось к земле.
— Так я пойду, Месер? — уточнила старая ведьма. — Еще жертву надо отловить…
— Как самочувствие? — поинтересовался я. — Сама точно справишься?
— Не беспокойтесь, всё со мной в порядке. Я отлично справлюсь.
— Хорошо. Где встречаемся?
— Видите вон тот небольшой холм? — Глория указала на небольшое каменное плато, расположенное километрах в пяти ниже по течению. — Вот там я всё и приготовлю, Месер. Жду вас там с наступлением сумерек. — И ведьма грациозно удалилась в сторону перевёрнутой машины.
— Вах, какая пава! — восхищенно цокнув языком и поцеловав сложенные щепотью пальцы, произнёс ей вслед Черномор. — Ашалеть можно! Да, командир?
— Ах, ты, старый развратник! — Осуждающе покачал я головой,-
Хотя, в принципе, тоже был согласен с коротышкой — выглядела ведьма просто шикарно, если на магическое зрение не переходить. Но таким зрением, как оказалось, владеет не каждый продвинутый маг. Просто у меня смешались в кучу способности первого всадника, эмпатическо-синестетическое восприятие мира и обычное магическое зрение. И получилась весьма убойная и креативная солянка, очень меня выручающая в сложных ситуациях.
— Ещё какой! — приосанился Черномор, пытаясь казаться выше ростом. — Таких строптивых красоток, как в моём замке, ни у одного князя в округе не было! — похвастался коротышка, а его черные хитрые глазёнки похотливо затуманились. — И когда теперь удастся такое повторить?
— В ближайшие сто лет можешь не рассчитывать — я разврат не жалую! — честно предупредил я сладострастного карлика. — А если без взаимного согласия, тогда вообще прибью! Я тебе не добряк Еруслан — мигом башку отчекрыжу, как ты своему братцу-великану…
— Командир, какое без согласия? — возмущенно завопил Черномор. — Да там чуть не каждая против своей воли замуж выходила! Я их, можно сказать, спасал от постылого брака…
— Ты мне зубы не заговаривай, спасатель! — Я криво усмехнулся, почувствовав через нашу энергетическую связь, что сказанное Черномором не совсем правда. Однако, и не совсем ложь. Значит, кое-кто из похищенных красавиц, действительно «по согласию». — Я ведь могу тебе приказать… И на будущее — не вздумай мне больше врать! Это — приказ! Теперь любая ложь будет восприниматься незначительным нарушением клятвы. Сильно не пострадаешь, но несколько весьма неприятных мгновений будет обеспечено. Я понятно объясняю?
— Да, понятно-понятно… — ворчливо отозвался Черномор. — И в мыслях не было тебе врать.
Однако, никакой злобы или ненависти я в ни в его голосе, ни в его чувствах (а его мысли до сих пор были для меня закрыты) не распознал. Как же он быстро ко всему приспосабливается! Мне бы такую пластичность. И часа не прошло, а он уже по-русски спокойно болтает и на врагов зла не держит. Может и затаил чего, но это должно быть настолько глубоко спрятано, чтобы никакая клятва (или какая там Высшая Сущность следит за её исполнением) не докопалась.
— Вот и отлично! Ты пока закопай голову своего братана куда поглубже, чтобы она никому глаза не мозолила. Сил на это хватит?
— Вполне, — кивнул карла, огладив ладонью свою небольшую бородёнку.
— Тогда действуй! — распорядился я, оставив карлика «прощаться» с ненавистным братцем.
Можно было, конечно, и оставить всё так, как есть — ничем, кроме огромного размера, эта башка больше не примечательна. В ней не осталось ни капли магии. Но мне нужно было чем-то занять Черномора — до вечера-то еще время имелось. Мне же хотелось переговорить с отцом Евлампием и, желательно, с глазу на глаз.
Старика со священником я нашел на том же месте, где их и оставил — «спрятавшимися» за гигантской отрубленной головой. Дед Маркей сидел на нагретом солнцем камне, расслабленно покуривая очередную самокрутку. Но вся его мнимая расслабленность была кажущейся — цепкий взгляд старика не переставал внимательно сканировать окружающее пространство, а винтовка, лежащая на коленях, была как всегда в полной боеготовности.