Так вот, если я правильно помнил, енохианский язык был заново «открыт» в конце XVI века английскими оккультистами Джоном Ди[5] и Эдвардом Келли. Келли участвовал в изысканиях Ди как медиум; на енохианском языке будто бы говорили сверхъестественные существа — «ангелы» — с которыми оккультисты якобы вступали в контакт в ходе спиритических сеансов.
С другой стороны, многочисленные исследователи, а Ди и Келли оставили в своих дневниках некоторое количество текстов на енохианском языке и даже с переводом на английский, утверждали, что это — искусственный язык, созданный средневековыми мистификаторами. И никакого «ангельского» языка на самом деле не существует.
Мне стало интересно, а был ли магом сам Джон Ди? Или он просто выдавал себя за колдуна и алхимика, являясь обычным простаком? В то далекое время (да и в наше тоже) всевозможных проходимцев, утверждавших, что они обладают сверхъестественными силами, всегда хватало с лихвой.
А если он действительно был одарённым, то на кой хрен, простите, ему делиться с обычными смертными своим открытием? Да и с собратьями по колдовскому ремеслу тоже? Ведь с помощью настоящей Изначальной речи, на которой было поименовано всё, что нас окружает, можно реально стать круче любых варёных яиц!
В общем, пока Глория заполняла сигиллу кровью фрица, я уже наметил себе небольшой план «научных изысканий» на будущее. Просто так стоять и наблюдать, как ведьма при помощи магии невозмутимо сцеживает остатки крови из трупа, было как-то тупо и скучно. Вот я и изощрялся, устроив некое подобие мозгового штурма.
Когда жертва опустела, Глория легким и изящным движением руки отбросила её в сторону, словно выжатую тряпку. Свое дело фриц сделал, а его бренное тело ведьму не интересовало. Она поднесла к губам окровавленное лезвие ножа, шумно втянула воздух раздувшимися «крыльями» носа и с удовольствием слизнула кровь языком.
— Годно! Очень годно! — довольно воскликнула она, направив небольшой поток силы в центр рунической формулы, символизирующей адский огонь.
И негорючая в принципе кровь послушно вспыхнула по всему периметру круговой связующей печати, подсветив так же лепестками огня и вписанный в него треугольник.
Черномор даже шею вытянул, внимательно наблюдая за действиями ведьмы. Никто из нас, одарённых, никогда не откажется от новых знаний и умений в колдовском ремесле. К тому же, если за это даже платы не просят. Дед Маркей и вовсе сидел в отдалении ни жив, ни мертв, присматривая за впавшим в забытье батюшкой.
Старику временами казалось, что он либо совсем сбрендил, либо попал в очень страшную сказку, либо прямиком в ад. Это я мимоходом читал у него в голове. Однако внешне дед выглядел бравым огурцом, ничем не выдавая обуревавшие его чувства. Двум смертям не бывать, а одной не миновать, — просквозило в голове старика. А я на это лишь криво усмехнулся: как же ты ошибаешься, старый!
— Месер! — торжественно произнесла ведьма. — Сигилла готова к применению! Прошу вас, займите ваше место! — И она указала на вершину треугольника, направленную на запад.
Сама же она заняла место по левую руку от меня. Черномору же ничего не оставалось, как занять оставшееся место. Едва заняли приготовленные Глорией места у сигиллы, как она начала свою волшбу, по завязыванию нас всех в один крепкий «узелок» — этакий ведьмовской микроковен.
Пламя в треугольнике резко прибавило мощности, поднявшись мне едва ли не до пояса. А Черномору, так и вовсе, языки огня лизали временами лицо. Однако, никакого жара я не чувствовал, словно огонь в сигилле был не настоящим, а иллюзорным. Либо он вообще был не способен причинить нам вред.
Вспыхнули багровыми угольками руны, выстрелив в воздух тёмными клубами дыма, копирующими сложные формулы активированной печати. Неожиданно из этих черных клубов к каждому из нас, стоящих на острых углах треугольника, метнулись черные «паутинки», мгновенно опутав нас с головы до ног.
Я слегка напрягся, но никаких негативных ощущений после этого не наступило. Дым же, в свою очередь, неожиданно начал раскручиваться над сигиллой против часовой стрелки, превращаясь в этакое веретено, на которое и намоталась призрачная паутина, опутывавшая нас мгновением назад.
Дымные «нити» тянулись, стягивались, переплетаясь между собой в единое целое.Теперь уже невозможно было определить принадлежность каждой из них. Движение «веретена» замедлилось, когда все нити оказались намотаны на него. А затем оно вновь рассыпалось чёрным дымом.
Пламя заревело, словно в него плеснули горючки, а затем поднялось выше наших голов, на мгновение полностью поглотив всех участников процесса. Но этот огонь не обжигал, он лишь дарил приятное тепло. Неожиданно я почувствовал, что в моей энергетической системе что-то изменилось кардинальным образом, как будто ко мне подключили «дополнительные мощности», которых у меня раньше не было!
Причём, я точно так же ощущал свою индивидуальность, но точно знал, что в любой момент могу распорядиться дополнительной проводимостью меридианов, задействовать какой-то до безобразия безразмерный резерв и перегонять энергию из одного хранилища в другое, делиться и запрашивать силу у других членов малого магического круга…
Чёрт побери, похоже, что у нас всё получилось!
— У нас всё получилась, Месер! — когда огонь опал, радостно продублировала мои мысли Глория.
— И как всё это работает? — Так-то кое-что я уже понял, но немного разъяснений тоже не помешает.
— Мы трое, Месер, сейчас представляем собой магическую триаду, объединенную в единую цепь. Вы считаетесь Верховным жрецом в нашем энергетическом объединении, и вправе распределять общие возможности и свойства, как вам угодно. Мало того, когда мы в единой цепи или спайке, мы не просто объединяем силы, мы их приумножаем! Принцип даже самого простейшего ковена ведьм: один плюс один равно три. Мы работаем на усиление потока магии, и чем больше нас собирается, тем сильнее наш поток становится…
— Ты хочешь сказать, что у ведьм, собранных в ковен, мощность суммарного потока увеличивается минимум в полтора раза? И за счет каких же ресурсов? — не поверил я.
— Она права, командир, — подал голос Черномор. — Имел я однажды одну красную ведьму из аланов… — Черномор осёкся, встретившись со взглядом Глории в котором плясали огоньки пламени сигиллы. — Да у нас полюбовно всё было! — неожиданно заявил коротышка. — Делать мне было нехрен, чтобы со всем их ковеном бодаться! А силу ковен действительно приумножает.
— Отлично! — Одобрительно произнёс я.
Пылающая печать тем временем потухла, оставив нас в полнейшей темноте. Глория тут же наколдовала магический светляк, хотя каждый из нас отлично видел в темноте. Но для деда Маркея это светляк стал настоящим подспорьем, он как раз «кошачьим» зрением не обладал.
— Что дальше, Месер? — поинтересовалась ведьма.
— А дальше будем веселиться, товарищи ведьмаки, колдуны и злодеи! Только для начала давайте переместимся на вершину вон той сопки! — Я указал направление на заросшую зеленкой возвышенность, с которой будет сподручно наблюдать за результатом совместных действий нашего свежеиспечённого ковена.
И еще одно существенное преимущество было у этого холма — уцелевший от пожара лес, в котором можно будет открыть чудесную тропу лешего, которая обязательно приведет нас домой. После утраты сгинувшей в огне Ведьминой балки, которую я считал своим пристанищем все время нахождения в этом мире, это почетное звание однозначно перешло к Пескоройке. И теперь древнее поместье князей Перовских стало моей малой родиной — отчим домом.
Дело оставалось за малым — перетащить на холм бессознательную тушу отца Евлампия. А поскольку монах-инквизитор был «зело тяжёл», как заявил мне коротышка, то «тащи его сам, командир, а то у меня пупок развяжется!»
Пообещав, что «пупок надрывать» никто не будет, я визуализировал в своем внутреннем взоре одну весьма интересную печать, которою заметил еще во времена первого ознакомления с ведой. Печать называлась «одуванчик». И она, по сути, заставляла невесомо парить в воздухе предмет, как летучки вызревшего растения, на который её проецировала ведьма.