Он бы никогда не подумал, что может стать свидетелем поистине библейской истории. Ведь именно таким же способом и были стёрты с лица земли погрязшие в грехе города Содом и Гоморра. И точно таким же способом мы надеемся стереть с лица земли фашистские полчища, окопавшиеся в этом районе.
А если и нам тоже суждено попасть под раздачу — я готов к смерти. Главное, чтобы не зря! А так-то разменять пару-тройку жизней на несколько тысяч жизней врагов, да еще с техникой и боеприпасами. Жаль только деда Маркея, да отца Евлампия. А старая ведьма с коротышкой Черномором уже пожили в своё удовольствие.
Так что от них не убудет, да и твари они еще те — их перевоспитывать и перевоспитывать… Но помирать я сегодня совсем не собирался — это так, досужие размышления над возможными вероятностями. Привычка у меня такая, при рассмотрении всех сценариев развития событий в первую очередь учитывать самый хреновый…
Кстати, а в воздухе ощутимо запахло серой. А это вам не какое-нибудь «благоухание святости» — это очень едкий запах. Эта символика связана со смертью: сера в некоторых химических сочетаниях, в которых она встречается в природе, испускает раздражающее и отталкивающее зловоние, напоминающее разложение трупов.
Запах серы — это запах ада, запах погибели и ощущения ужаса перед лицом смертельного и окончательного распада. Не зря, ох, не зря «Гнев Господень» сопровождается подобным запахом. Каждый грешник, который не отвертится от заслуженной кары, должен был принять еще и тот факт, что с окончанием земного пути ничего для него не закончится.
Ад с радостью распахнёт перед ним свои объятия, да еще и бесплатно снабдит котлом с кипящим маслицем, либо раскаленной сковородой. Вон, как дед Маркей сморщился, когда хватанул этого «чудесного аромата». Никто не хочет по своей воле в гости к чертям и демонам. К слову, и я туда тоже не спешу.
И в этот момент чудовищный «призрак» Глории взмахнул поднятыми руками, и горящие небеса пролились на нашу грешную землю настоящим огненным дождём. И на какое-то мгновение на земле разверзся огненный ад. Стена упавшего с небес огня превратила ночь в день, настолько ярким было магическое пламя.
Сразу становилось ясно, что в этом буйстве Божественной кары не сможет выжить никто — ни одарённые, ни простаки. Разве что демоны преисподней, низвергнутые в ад со своим предводителем, поднявшим бунт против самого Создателя, смогли бы существовать в этом огненном кошмаре. Да и то, это лишь мои предположения — какой в аду микроклимат, мне пока узнать не довелось.
— И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба! — услышал я сквозь гудение огня, охватившего всю округу, знакомый низкий голос. — Похоже, батюшка пришел наконец-то в себя, и тоже ужаснулся увиденному. — И ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и все произрастания земли[2], — цитировал строчки книги Бытия отец Евлампий.
Я поспешил заглушить заклинание, заставляющее инквизитора летать, словно накачанный гелием воздушный шарик. И монах тяжело осел на землю возле продолжающего удерживать его за руку старика. До нашего местоположения этот жуткий всепожирающий Божественный огонь не доходил, но все мы чувствовали на своих лицах его горячие отблески.
Прошла буквально минута после начала экзекуции, как резерв старой ведьмы начал стремительно распухать от могучего потока силы, стремительно ворвавшегося в её энергетическую систему. Фрицы начали дохнуть — и колдовской дар, по каким-то там неизвестным мне правилам, установленным неизвестно кем и неизвестно когда, начал собирать свою обильную жатву.
Но на этот раз я был отлично подготовлен к этому «нежданчику» и мгновенно перебросил основную часть поступающих в резерв Глории сил в резерв коротышки Черномора, за счет чего его борода начала стремительно увеличиваться в размерах. Она становилась всё длиннее, шире и гуще. Достигла груди, затем пояса, и через пару-тройку минут уже зазмеилась по земле.
— Моя хорошая! Моя прелесть! — шептал карлик, поглаживая короткими ручками свою буйную растительность. И не было в этот момент в мире никого, кто был бы счастливее.
А вот мне в этот момент отчего-то было тревожно, как никогда. Такое ощущение, что мне кто-то за шиворот насыпал целую горсть холодного колючего колотого льда. И я никак не мог понять, в чем собственно дело? Нервозность не отпускала, она накатывала волнами, с каждым мгновением становясь всё невыносимее и невыносимее.
Неожиданно едкую вонь серы, пропитавшую всю округу, перебил удивительный непередаваемый аромат. Я затруднился определить его с первой попытки, но в голове сама собой родилась ассоциация с чистейшим озером, расположенным где-нибудь в недоступном высокогорье с окружающим его морозным ночным воздухом.
А еще этот запах словно бы подчеркивал неземное происхождение его обладателя. Я сосредоточился, пытаясь задействовать все чувствительные рецепторы собственного тела, как физического, так и духовного плана. И они однозначно подсказали, где находится носитель столь изящного запаха. Мне не надо даже было оборачиваться, я и так чувствовал его буквально спиной…
Но я обернулся, чтобы встретиться взглядом с глазами, пылающими неземным светом. Буквально в ста метрах от нашей команды я обнаружил настоящего ангела, развернувшего свои ослепительно-белые крылья…
[1] Тропосфера — самый нижний слой, начинающийся от поверхности Земли и простирающийся до высоты 7–20 км. В этом слое формируется погода, и он содержит около 80% массы атмосферы. Следом идёт стратосфера.
[2] Бытие 19:24–25
Глава 12
Октябрь 1942 г.
Третий рейх
Земля Анхальт
г. Вернигероде
Старик-серб, в итоге оказавшийся не стариком, не сербом, и, в общем, даже не человеком, наконец закончил трапезу и отодвинул в сторону опустевшую тарелку, залитую розовым мясным соком, вытекшим из абсолютно непрожаренного куска мяса.
Сам же Матиас предпочитал блюда с куда большей степенью готовности, вкус сырого мяса ему не очень нравился. Но глупо было бы ожидать от древнего вурдалака, вообще предпочитающего пить кровь живых людей, любви к баварским колбаскам и пиву. Но обсуждать собственные кулинарные пристрастия с вампиром гауптштурмфюрер СС не собирался.
Благодушно настроенный вурдалак откинулся на спинку кресла и вновь вынул из кармана знакомую Матиасу фляжку. Неторопливо свинтив колпачок, старик приложился к горлышку и сделал пару мелких глотков. Грейсу увидел, как на мгновение глазные зубы старика резко удлинились, высунувшись из-под верхней губы.
Но только на короткое мгновение. Если бы Матиас не знал, кто сидит с ним за одним столиком, он подумал бы, что ему просто показалось. Но старикан заметил его реакцию и добродушно произнёс:
— Прошу извинить меня, мой юный друг — я задумался…
— И о чём же вы задумались, Мастер? — чтобы поддержать беседу с этим легендарным и загадочным существом, о котором в Старом свете ходила целая масса страшилок, сказок и баек всевозможных пошибов, поинтересовался Грейс.
Да ему и самому было страсть как интересно беседовать с возможным современником древних цивилизаций: Рима, Греции и Египта, а то и Шумеров с Аккадийцами. Ведь как ни крути, а история была настоящей страстью профессора с самого детства. И прикоснуться к любым её проявлениям, а особенно живым, Матиас почитал за настоящее чудо.
— Как бы это тебе не показалось странным в отношении такого существа как я… Практически бессмертного, — самодовольно пояснил Каин. — Но я задумался о быстротечности жизни… Не моей, нет! Вашей жизни — простаков, не владеющих магическими талантами… Да и бо̀льшая часть одарённых, не желающая прилагать никаких усилий для роста в чинах и рангах, тоже не далеко ушла от обычных смертных.
Профессор Грейс внимательно слушал разглагольствования сытого вурдалака, стараясь не пропускать мимо своих ушей ни одного его слова. И это не было связано с тем, что по возвращению в родные пенаты «Аненербе», с него спросит подробнейший отчет обо всём происходящем сам рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер.