Нет, Матиас не был дураком. И он точно не собирался профукать столь редкую возможность вызнать как можно больше у этого старого упыря о всех магических тайнах и закулисных играх могущественных малефиков, оказавшихся совсем не сказочными персонажами. А уж потом он найдет варианты, каким образом использовать полученные сведения к своей вящей выгоде. А как иначе?
— Видишь вон тот высокий шпиль, Матиас? — Продолжал разглагольствовать кровопивец, указав эсэсовцу на торчащую над городом башню кирхи святого Сильвестра. — Первая часовня на этом месте была построена еще в девятом веке монахами-бенедектинцами. Часовня стояла в центре древнего поселения на холме Клинт, которое в дальнейшем выросло в город Вернигероде.
Грейс не понимал, куда так витиевато выруливает мысль древнего существа, возраст которого заставлял профессора трепетать от восхищения, но он всё равно продолжал внимательно его слушать. К тому же, все, о чём он говорил, однозначно относилось к истории. А история, как мы знаем, была его страстью.
— В десятом веке на месте часовни была построена романская базилика — от нее сейчас остались только колонны, — неторопливо продолжил свой рассказ вампир.
«Конечно, — недовольно подумал про себя гауптштурмфюрер СС, — куда спешить бессмертному существу? Но я буду внимать любой хрени из его уст — ведь порой даже в откровенном дерьме можно обнаружить настоящий бриллиант!»
— А в 13-ом веке церковь была перестроена в готическом стиле и получила новое посвящение в честь Папы Римского Сильвестра I… Так, а к чему же это я веду? — Задумался старик, вероятно, потерявший нить повествования.
«Похоже, — вновь подумал профессор, — что с возрастом у упырей тоже появляются проблемы с башкой».
— Ах, да! Вспомнил! — довольно произнёс Мастер. — Возле церкви находится небольшой двор с чересчур длинным названием — Oberpfarrkirchhoff. Так вот, прежде чем расположиться здесь, я прошел через этот дворик. И знаешь, что я увидел, мой очень юный друг?
— И что же вы увидели, Мастер? — Грейсу неожиданно тоже стало весьма интересно услышать ответ на этот вопрос.
— А я увидел, что именно это место сохранило свой первоначальный облик со времен средневековья! С 15-го века — как раз, когда я впервые здесь появился. Дома, окружающие этот дворик, дорожка, да и вся аллея в целом выглядят точно также, как и 600 лет назад, когда я по ним прогуливался в ожидании встречи с Главой Ковена!
— Той же самой, с которой мы будем встречаться сегодня? — Живо среагировал Матиас.
— Нет, — мотнул головой упырь, — нынешняя Верховная сука хоть и стара, но не настолько. В те времена Вернигеродским ковеном управлял Великий жрец и глава графского рода фон Штольбергов. И скажу тебе, общий язык с ним мне удавалось найти куда как проще, чем с этой сморщенной стервой. Но я хотел сказать о другом, — вновь вернулся к предыдущей теме старик, — двор остался точно таким же, я остался точно таким же… А вот сколько простаков, да и не только простаков, промелькнуло и сгинуло за это время в веках? И ты сгинешь точно так же, мой короткоживущий друг, — добавил в качестве заключения упырь, вновь прикладываясь к фляге с кровью, — и через пару-тройку сотен лет я о тебе даже не вспомню…
— Простите, Мастер… — заикнулся было Матиас, но неожиданно закашлялся и сбился на полуслове, взглянув в тёмные бездонные глаза вампира, лишенные белков. Хотя мгновение назад они были обычными человеческими глазами.
— Ну же, Матиас, о чём ты хотел меня спросить? — Глаза старика словно затягивали гауптштурмфюрера СС в глубокий холодный омут. — Ну, же — смелее!
— А если я не хочу…
— Чего ты не хочешь, мой юный друг?
— Не хочу, что вы меня забыли через пару-тройку сотен лет, Мастер! — набравшись смелости выпалил профессор.
— Хорошо, Матиас, — вампир осклабился, — именно тебя я постараюсь не забыть. Мне нравится твоя тяга к истории, и твоё рвение…
— Простите, герр Мастер… Но я не об этом… Я не хочу умирать, как обычные простаки…
— А что же ты хочешь? Ну же, смелее! Смелее! — расхохотался старик.
— Я… хочу… жить… вечно! — выдохнул эсэсовец. — Может быть, сказки не врут… Вы можете сделать меня вурдалаком? — не отводя взгляда от страшных глаз, «в лоб» спросил Матиас.
— А почему ты думаешь, что мне подвластно это таинство?
— Ну, как же?.. — Немного нервно произнёс Матиас. — Ведь вы же — Мастер[1]! Да и те люди… вурдалаки из горного селения в Сербии, — поправился он, — они тоже называли вас прародителем, мастер Каин…
Перед глазами профессора промелькнул тот самый день, когда в ледяной пещере неподалеку от горного сербского поселения Крчняга древний упырь уничтожил всю научную группу профессора Грейса. Его же самого старый серб не стал убивать — гауптштурмфюреру СС было что предложить древнему как мир упырю. Он не знал, на что «повелся» первый в мире кровосос. Может быть, просто решил развеять свою тысячелетнюю скуку.
Но в глубине души Матиас опасался, что Каин решил оставить его «на сладенькое». Однако старик, успевший основательно насытиться кровью убитых сотрудников и охранников экспедиции, заверил, что самому Грейсу ничего не грозит. Он, оказывается, отчего-то пришелся по нраву этому ужасному и могущественному существу.
Вместе с ним они и вернулись обратно в деревню, где от оставшихся солдат тоже никого не осталось в живых — все жители Крчняги оказались вампирами. Все, до единого, даже женщины и дети. Правда, жителей… Хотя, какие они жители? Они мертвецы! Вернее, немёртвые, если быть уж совершенно точным.
Так вот, немертвых в деревне оказалось не так-то уж и много — всего-то чуть больше десятка. Но все они, как оказалось, тоже были весьма и весьма стары. Не такими старыми, конечно, как Мастер Каин (так с огромным почтением они называли старика-серба), но успевшими разменять не одно столетие.
Ночь, проведенная среди вампирской «семьи», была весьма насыщенной и информационной. Никто не покушался на Грейса — распоряжение Каина на этот счет вампиры Крчняги считали чуть ли священным. Да и вообще, они относились к Каину, как к некоему божеству, называя его не иначе, как прародителем, либо первым Патриархом.
Так что Матиас, находясь в пещере, не ошибся в своих предположениях — Каин был первым на земле вампиром, если не считать его мать — демоноподобную Лилит. И именно Каин был прародителем всех вурдалаков. Лилит же, после наставления на «Путь крови» своего сына, упырей больше не плодила, занимаясь какими-то одной ей известными делами.
После возвращения в Рейх, Матиас представил найденного упыря своему руководству: рейхсфюреру СС Гиммлеру, бригадефюреру СС Вайстору (он же Вилигут) и оберштурмбаннфюреру СС Левину. Самое интересное, что Каин запретил Матиасу называть своему начальству его настоящее имя, представившись мадьярским графом Варгоши.
Грейс не знал, на самом ли деле Каин когда-то выдавал себя за этого графа-вампира, но он был знаком с мадьярскими хрониками 13-го века, повествующими о похождениях этого, не столь известного вампира, как валашский господарь — граф Дракула.
Согласно все тем же хроникам, граф Варгоши был чудовищным садистом и прелюбодеем, спровадившим на тот свет около полутора тысяч несовершеннолетних девиц и покончившего с жизнью самоубийством во время разнузданной ночной оргии в собственном замке.
Мертвого графа отлучили от церкви, предали анафеме, а все упоминания о нем подлежали немедленному уничтожению. Его труп, покрытый уродливыми пунцовыми язвами, проевшими насквозь позеленевшую кожу, связали серебряными цепями, звенья которых намертво запаяли.
Поместив труп в дубовую бочку, залили ее до верху кипящей смолой. Бочку оббили листовой медью, склепали швы, и еще раз окрутили уже железными цепями толщиной в руку взрослого мужчины. И всю эту «конструкцию» бросили на дно сорокаметрового каменного колодца.