— Если бы ты действительно знала нужную формулу, а не её жалкую пародию, — прошептал на ухо Верховной ведьме упырь, появившийся рядом с ней на балконе, — я бы уже пылал, как факел. Но берегись, Изабель, — «эротично» продолжал нашептывать Каин, — если я пойму, что ты действительно что-то задумала против меня… Тебе не повезёт так, как этим двоим шутам, — патриарх упырей поднес одну из оторванных голов, которую продолжал держать за волосы к самому лицу Верховной ведьмы. — Ты будешь умирать долго и мучительно… Поверь, я знаю, как продлять вечно такие удовольствия…
Ведьма знала, что древний упырь не блефует. Но она лишь рассмеялась — звонко и беззаботно, будто они обсуждали не попытку его убийства, а какую-то светскую сплетню, не стоящую особого внимания. Этим она пыталась отвлечь внимание кровососа от основной проблемы. Но, видимо, у неё не очень-то получилось.
— Ну же, Варгоша! — Ангельским голоском произнесла она, погладив вампира по бледной ледяной щеке, на которой отчетливо выделялись чёрные вены. — Разве тебе не скучно жить целую вечность, когда никто не может бросить тебе вызов?
— Ты играешь с огнём, Изабель!
Матиас видел, как глаза вампира, чёрные и бездонные, вспыхнули алым, а выдвинувшиеся клыки чудовищно преобразили черты патриарха.
— А мне нравится его тепло, Владыка! — Ведьма распахнула руки, будто готовая обнять весь мир.
И в этот момент Грейс понял, что Каин не тронет её. А если и тронет, то, по крайней мере, не сейчас. Профессор перевёл взгляд на патриарха, пытаясь понять, что связывало этих двоих? Старая дружба? Враги? Или что-то куда более тёмное и проклятое?
— Ладно-ладно, не сердись! Тебе не к лицу боевая трансформация, Варгоша! — Изабель махнула рукой перед оскаленной мордой вампира, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Фу таким быть! Оставим наконец, наши разногласия и поговорим конструктивно…
— Конструктивно? — Утробное рычание вурдалака сменилось на ледяной смешок, и его черты медленно, словно растекающаяся тень, вернулись к человеческим. Каин провел ладонью по лицу, словно стирая остатки звериной ярости. — Помоему, ты просишь невозможного, Изабель. Где ты, а где конструктив? Хотя, красных дней у тебя нет уже лет триста-четыреста…
Верховная ведьма искоса бросила быстрый взгляд на вампира, а потом вдруг рассмеялась — звонко, будто сорвавшаяся струна:
— А может просто признаем, наконец, что мы оба упрямы как черти, Варгош?
— Что есть, то есть, Изабель! — Упырь наконец открыто улыбнулся, а Матиас вдруг почувствовал, как в воздухе что-то неуловимо изменилось.
Воздух, ранее густой и тяжелый, давивший всё это время на профессора тяжелый грузом, неожиданно «развеялся», став лёгким и прозрачным, словно после только что отгремевшей грозы. Грейс незаметно перевёл дыхание.
В воздухе все еще висело напряжение, но теперь оно приобрело иной оттенок — не угрозы, а чего-то… добродушно-приятельского, что ли. Если, конечно, это определение можно применить к двум древним монстрам из страшных сказок, для которых лить чужую кровь так же просто, как обычную воду.
Но на данный момент их общение незаметно перешло в область дружеских подшучиваний или взаимных подколов. А это было куда лучше открытого противостояния в самом начале встречи.
— Ох уж эти ваши вампирские штучки, — Изабель покачала головой, притворно вздыхая. — Вечно сначала рычание, клыки, драматичные паузы… А потом вдруг — бац! — и улыбочка до ушей. Как будто ничего и не было.
Каин приподнял бровь, медленно вращая в руках оторванную голову.
— Ты хочешь сказать, что мне стоит быть предсказуемее? — Он прищурился, и в его взгляде промелькнула опасная искорка. — Изобель, дорогая, если бы я был предсказуем, тебя бы уже давно не было в живых.
— Ой, ну вот, опять начинаешь! — Ведьма притворно надула губы. — Хорошо, признаю — ты страшный и непредсказуемый. Доволен?
Упырь хрипло рассмеялся, и его смех, казалось, исходил не только из его горла, но и откуда-то из «глубины веков» — глухой, тёмный, будто эхо из забытой гробницы.
— Очень, — прошипел он, на мгновение вновь выпустив клыки. — Но всё равно не настолько, чтобы забыть, что ты в очередной раз пыталась меня «поджарить» на медленном огне.
— Поджарить? — Ведьма притворно приложила руку к груди, изображая шокированную невинность. — Я просто хотела… осветить твою вечность.
— Осветить? — Каин склонил голову набок, его губы растянулись в медленной, хищной ухмылке. — Ты уверена, что правильно понимаешь значение этого слова?
— Ну… это незначительные детали! — Она беззаботно махнула рукой.
— Кстати, не пора ли нам поговорить об этих незначительных деталях?
— Куда же без них? — притворно вздохнула ведьма. — Эй там, — громко крикнула она, — приберитесь во дворе! И проводите нашего гостя в трапезную! — Не забыла она и про оставшегося во дворе профессора.
Во дворе тут же засуетились многочисленные слуги из простаков, прислуживающие колдовской семейке уже не одно поколение. Матиасу же с большим почтением предложили пройти в замок.
— По старой привычке таскаешь за собой пищу из простаков? — поинтересовалась ведьма, когда профессор скрылся в замке. — Редкая группа крови, или просто особый вкус?
— Это другое… — ответил упырь. — И его присутствие касается нашего предстоящего разговора.
— Умеешь ты заинтриговать, Варгоша, — вновь беззаботно рассмеялась Верховная ведьма. — Ну, пойдём, поговорим по душам, раз такое дело…
— А она у тебя имеется, эта душа? — хрипло рассмеялся владыка, тоже не упустив шанса «по-дружески» подколоть ведьму. — Как говорят простаки — ты её давно продала своему павшему господину.
— Пусть мелят, пустобрёхи, — отмахнулась от его слов Изабель, — может мука получится.
Они вышли с балкона, оказавшись в богато обставленном каминном зале, выполненном в «рыцарском» стиле. Грубые морёные балки, расшитые золотом цветные стяги с гербами, и многочисленные рыцарские доспехи в каменных нишах. История графского рода Штольбергов уходило корнями в глубину веков.
В каминном зале пахло дымом, воском и чем-то старинным — словно сама история пропитала эти стены. Огромный камин пожирал поленья, отбрасывая на стены танцующие тени, а в углу стоял массивный дубовый стол, заваленный пергаментами, склянками и загадочными артефактами.
Огромные дубовые кресла с резными подлокотниками в виде львиных голов окружали камин, их обивка из тёмно-бордового бархата местами была потерта от времени, но от этого выглядела ещё благороднее. На каменном полу лежали шкуры медведей и волков, их когти и зубы поблёскивали в свете пламени, будто напоминая о былых охотах и битвах.
Над грубым каминным порталом из дикого камня висел огромный меч в золочёных ножнах — семейная реликвия, овеянная легендами, как увещевала всех Верховная ведьма. Чуть выдвинутый из ножен клинок был испещрён загадочными рунами, а рукоять украшена крупным рубином, в глубине которого, казалось, пульсировал собственный огонь.
Когда-то давно Изабель с помощью этого загадочного клинка, о происхождении которого Мастеру было ничего не известно, пыталась отрубить ему голову. Но, как обычно, в этом не преуспела. А со временем попытки разделаться с патриархом упырей превратилось у них в этакую «эротическую» игру, после которой ведьма с упоением отдавалась горячему сладострастному сексу с хладнокровным древним вурдалаком.
У противоположной стены возвышался книжный шкаф с тяжёлыми фолиантами в кожаных переплётах. Некоторые из них были скованы цепями, словно содержали знания, слишком опасные для чужих глаз. Между ними стояли бюсты достославных предков Изабель– великих колдунов и ведьм, а их каменные взгляды, казалось, следили за каждым, кто осмеливался нарушить покой этого зала.
Тени, рожденные пламенем очага, будто оживали на стенах — их извилистые очертания напоминали то силуэты древних драконов, то причудливые узоры забытых рун. Время здесь текло иначе: массивные часы с позолоченным маятником, стоявшие в углу, отсчитывали секунды с неторопливым, почти церемонным достоинством. Их тихий перезвон сливался с шепотом страниц, когда внезапный порыв ветра заставлял дрогнуть пламя и колыхал занавеси у высоких окон.