— Давай, не тяни резину… — совсем уже заинтересовано стали уточнять и торопить талантливого рассказчика, аккуратно выдерживавшего положенные паузы, слегка поддатые собутыльники-сослуживцы.
— Он смотрит на меня и выдаёт так насмешливо: — я ощущаю в вас. всех… сильное недоверие. Чтобы снять вопросы, предлагаю небольшую демонстрацию. Делает пару шагов, как бы разбегаясь и как сиганёт вверх… как кузнечики, да! Все видели, как обычные кузнечики относительно своих размеров прыгают на какую высоту? Вот и он так. Метров на 50. Я даже не успел охнуть, глазами, только, как экипаж ТБ-3, зырк в верх, а он там перевернулся через себя и падает обратно… я подумал, ну всё, не знаю, как взлетел, но сейчас — точно разобьётся! Как с парашютной вышки же… только без страховки. И тут вот, перед землёй, что — то затормозило его. И он мягко так на ноги приземлился… и всё! Стоит и смотрит на нас, улыбается. Тут все, кто рядом с ВПП был — и мы, и наши из 214-й и техники и лётчики, рты пооткрывали только. А ему всё равно, стоит, ждёт просто. Тут командир экипажа бомбардировщика, справился с удивлением пораньше меня и у товарища кузнечика этого спрашивает:
— Вы, товарищ, простите, не помню, как товарищ генерал-майор вас назвал… конечно фокус удивительный показали и я не знаю, как вы это делаете, но прыгать без парашюта ночью, по моему, самоубийство.
— Да. Для всех. Кроме обученных одарённых… — отвечает тип. Кротко так, словно поп какой смотрит. А я тогда ещё подумал, что с ума схожу. И всё мне это снится. Даже за руку себя незаметно ущипнул.
— Чему обученных? Кем одарённых? Тут уже вцепился тогда в «кузнечика» старший лейтенант авиационный, командовавший ТБ-3, а я слушал их разговор.
— Долго объяснять. Лучше снова показать, веры в слова больше будет — ответил тип. И руку так, ладонью к верху, чуть наклоня делает… и старшего летёху, командира экипажа… не как котёнка за шкирку, а мягко всего в воздух вздымает. Не касаясь. Тот изгибается и ни туды, и ни сюды. В воздухе то! Я чуть не рехнулся тогда. У народа на аэродроме, уже не рты открылись, а разве что до земли челюсти не выпали. Мы же первый раз… фокусы его джедайские все тогда увидели…
Блоггер головорежущий. Запись номер 73 — действие.
Как я понимаю, на войне всё ускоряется. Особенно когда дымится пятая точка. Это я к тому, какую суматошную, по местным понятиям, скорость решений показали ИВС и советский генштаб. Стоило пасть Минску, а мне кое-что таки лично внести в дело обороны Советской Родины:-) Пока что последнее — это один из немногих видимых мне результатов моего вмешательства в ход войны.
От того и решили бросить «неожиданно выпавший бонусом супер-юнит» в мясорубку. Пусть такой из себя весь суровый Жуков, да ещё и в условиях июня 1941-го, и не поскупился на похвалы за ту информацию, которая шла от моих астродроидов с орбиты, но это всё, пока на уровне «в генштабе стали лучше представлять, где терпит, а где совсем х:?во и куда надо бросать все резервы…»
Ну и ладно. А что касается тогдашнего недоверия со стороны новых лиц, то подвешивание (пусть и без злобных целей) в воздухе, рассеивает многое… а вот командир экипажа ТБ-3, явно чем-то впечатлился до того, когда мы с лейтенантом Мыльниковым подошли к столу в столовке уже второго аэродрома, на котором я харчуюсь за последние дни. За длинным, совсем не ресторанным, а скорее, обычным, сколоченным из досок и накрытым простой скатертью столом, сидели Рубин, полковник Чупров, лично доставивший нас сюда со своим экипажем на самолёте «СБ» (что расшифровывалось, как я узнал, как «скоростной бомбардировщик») и командир и штурман с ТБ-3. И последние, судя по их недоверчиво-восторженным взглядам, брошенным на меня, что-то уже наслушались от Чупрова и Рубина сверх того подвешивания командира ТБ-3 в Силовом захвате для рассеивания сомнений в моей способности выпрыгнуть с высоты в сотни метров без парашюта, реактивного ранца или репульсорного кресла:-)