Выбрать главу

Александр Авраменко, Ольга Тонина

 Товарищ император Пролог.

«Олеся, Олеся, Олеся, Так птицы крича-а-а-т, Так птицы крича-а-а-а-т…»

Над заснеженными сопками раздавалась хмельная песня, исполняемая группой подростков. Ярко пылал большой костёр, звенели «бомбы» с дешёвым крепким вином, время от времени сухо щёлкал затвор дешёвой фотокамеры «Вилия-Авто». Веселье было в полном разгаре. Валявшийся в кустах «Романтик» уже затих, поскольку батарейки давно кончились, а до гитары, прислонённой к большому камню, не было смысла тянуться – струны на ней были порваны. Внезапно кто-то из мальчишек заорал:

– Ребята – время! Полночь! Пора!

Песня сразу оборвалась. Залязгали металлические кружки, вино розовой струёй полилось в подставленные сосуды.

– Ну, за Победу!

– За Победу!

– Ура! День Победы наступил!

Все разом сдвинули кружки, затем выпили. Следом притихшие сумрачные горы огласил новый вопль:

– За Победу!Чуть затихшее веселье вновь разгорелось с ещё большим оживлением. Кто-то подкинул охапку можжевельника в пламя, и костёр мгновенно вспыхнул, выбросив огромный сноп искр. Снова вино полилось в кружки… Кто-то из мальчишек поднял голову к небу и ахнул:

– Народ… Вы только посмотрите!

Густая синева пылала. Гигантские сполохи медленно плыли по серо-синей выси, переливаясь всеми цветами: розовыми, жёлтыми, синими. Они играли длинными лентами через все небеса, насколько видели глаза, затуманенные алкоголем.

– А сколько время то?

– Час.

– Понятно…

Пацаны даже забыли о спиртном. Кто-то нервно выдернул из валявшейся под ногами ало-чёрной прибалтийской пачки «Астры» сигарету, прикурил от уголька. Воцарилась тишина. Все были зачарованы невиданным зрелищем. Никто ещё никогда е видел подобной силы северного сияния, да ещё – в мае месяце. Эта компания мальчишек была из соседнего посёлка. Уже четыре года каждую весну они уходили в сопки с восьмого на девятое мая, встречать День Победы. Путь к одному и тому же облюбованному компанией месту был нелёгок. На Севере снег сходит поздно, и поэтому несколько километров по подтаявшему весеннему рыхлому покрову давалось нелегко. А потом ещё приходилось карабкаться вверх по почти отвесному гранитному скату. Зато когда ребята взбирались наверх, перед ними расстилалось абсолютно чистое небольшое плато, окружённое с трёх сторон отвесными стенами, а четвёртой был глубокий обрыв. Благодаря этому здесь не было пронизывающих ветров. У одной из стен же бил крошечный родничок, дававший достаточно воды для того, чтобы напиться или вскипятить чай в котелке. Так что, место для ночёвки пацаны выбрали грамотно. Но сегодняшняя ночь выдалась необычной – из-за сияния в небесах. Мальчишки притихли, забыв обо всё на свете. Потом самый старший из них опустился к огню, устроился поудобнее и, молча уставился на играющие в вышине краски неба. Его примеру постепенно последовали и все остальные…

– Красиво– то как…

– Здорово!

– А ведь раньше весной такого не было… Да и зимой оно какое-то бледное стало. В одну краску.

– Ага…

Костёр уже прогорел, и кто-то лениво подкинул в него веток. Пламя вновь ожило. Но веселиться и пить вино почему-то расхотелось. Все просто тихо лежали и смотрели в небо. Так продолжалось долго. Незаметно, то один, то другой из подростков закрывал глаза и засыпал. То, что кто-либо из них может замёрзнуть, никого не пугало. Уже было довольно тепло, да и костёр был устроен с умом, настоящая нодья. Два длинных сухих бревна мальчишки умудрились приволочь с собой, и сейчас те горели, давая достаточно тепла. Да и одеты были все соответственно. Как-никак, почти все родились здесь. А те, кто был приезжим, прожили здесь достаточно долго, чтобы усвоить северную науку выживать. Так что постепенно вся компания заснула. А между тем сияние всё пылало и пылало, чтобы к четырём часам утра вспыхнуть с неожиданной силой, а затем – просто мгновенно погаснуть. Разом…

Внезапно вся идиллия была разрушена жутким и странным звуком – над гранитными сопками зазвучал рев сирены. Она ревела непрерывно и монотонно… * * *

Секретарь Мурманского областного Комитета КПСС Птицын* был разбужен в тот момент, когда последний всплеск сияния угас, телефонным звонком.

– Алло! Товарищ Птицын?

– Я слушаю.

– Это вас беспокоят из Штаба Северного Флота. Оперативный дежурный капитан первого ранга Шестаков. У нас оборвалась вся связь с Москвой.

Мгновенно весь сон слетел с невысокого пухлощёкого человека. И досада на так не вовремя позвонившего военного, мгновенно испарилась.