Разбудил меня — о, это новое, неизвестное мне ранее, блаженство отлично выспавшегося сознания! — громкий стук в дверь.
Спросонья (опять что-то новое), я не сразу осознал, но потом как вдруг понял!
Короче, кто-то пришел. Я сполз с дивана — того самого, продавленного, на котором вчера храпели четверо покалеченных снага — и пошел открывать.
— Ваня, привет! — капитана Кацмана мой сонный и зевающий вид ничуть не смутил: он, похоже, и знать не знал о милой особенности тролльего сна… Или здесь с таковой и вовсе никто не знаком?
— Здравствуйте, господин капитан, — широко зевнул я. — Ваш бодрый вид прямо намекает: предстоит какая-то каверза… Неужели нельзя было задумать ту на время чуть более позднее? После вчерашнего?
— Упрут, — непонятно пояснил капитан. — Поэтому — одевайся и поехали, служебная стоит на аллее.
Терпеть не могу, когда у меня что-то воруют. Даже в случаях, когда сам я ни в толк не возьму, что за имущество имеется в виду.
На пороге дома оказался минуты через три: одетый, снаряженный и принявший алхимического тоника — как знал ведь, заранее сварил!
— Перчатки захвати, — посоветовал егерь. — И фартук, какой не жалко. Вонять будет…
Еще больше, чем это предостережение, меня заинтересовал транспорт капитана: служебная, да не та!
Нечто общее у этого мобиля и того, скоростного, явно имелось. По крайней мере, я предположил — и вряд ли в том ошибся — что вышли они из ворот одного и того же завода.
Эта, как тут говорят, машина, была нужна не для гонок, но для чего-то другого: являла собой грузовую вариацию на ту же хищную шестиколесную тему.
— Какая… Как это… Тачила, во! — восхитился я. — Авторитетная!
— А то, — в тон мне ответил егерь. — И, кстати…
Я посмотрел недоуменно: что кстати-то?
— Завязывал бы ты с пацанским говорком, — посоветовал Кацман. — Алки-то клановые, нет, скажешь? Имущество, опять же, навыки, — капитан кивнул своим мыслям, — образование. Смотришь на тебя, и понимаешь: наносное, играется в нищеброда, а сам — владетель!
Я набычился: ожидать подобной прозорливости от простоватого по виду егеря не приходилось, однако же — вот она.
— Можно немного подробнее? Я сейчас про владетеля и клановые алки, — попросил я, удобно устроившись в кабине грузовика и пристегнув, на всякий случай, ремень. — Хочу напомнить о проблемах с памятью, здесь помню, здесь — не помню…
— Потому только и вожусь, — кивнул егерь, запуская двигатель. — Что напоминаешь ты кое-кого… Меня, например!
— Вот как, — мне стало еще интереснее. — Расскажете, господин капитан?
— Будет время… — грузовик пронесся по аллее бывшего дачного поселка ничуть не медленнее, та, другая, служебная машина, по ровной шоссированной трассе. — Пока отвечу на другой вопрос. Предыдущий.
Я сделался весь внимание — насколько это было возможно внутри кабины грузовика, скачущего по ухабам.
— Алки клановые у тебя в ушах. Камни ты вынул, молодец. Догадался. Или не ты сам такой умный… Но вот работа, — капитан заложил рискованный вираж: в этом месте аллея поворачивала под прямым углом. — Тонкая, даже слишком. Всякому понимающему достаточно ее одной, и хорошо, что таковых вокруг не так много.
— Серьга же, — понял я. — Алка, если по-татарски!
— Именно, — согласился егерь, ведя мобиль уже по бетонным плитам, торчащим в самых разных положениях. «Где-то здесь», подумалось мне, «есть болотце, в котором живет гиблемот… Если того вчера никто случайно не сожрал».
— Второе, — дополнил ответ Кацман, — недвижимость. Ты реально думаешь, что у всякого местного тролля имеется таковой минимум три единицы?
— Откуда три-то? — удивленно возразил я.
В этот момент машина встала, будто вкопанная: только ремень удержал меня от того, чтобы впечататься носом в лобовое стекло изнутри.
Я посмотрел вперед, и немедленно удивился еще больше.
— Приехали, — сообщил капитан. — Вылезай. После договорим.
Фартук придется выбросить — в натуре, как сказал бы Зая Зая.
Перчатки — тоже.
Еще, наверное, штаны, куртку… И найти бы где-нибудь баню, чтобы отмыться до блеска, скрипа и по-настоящему, а не под струйками тепленькой водопроводной водички. Что-то мне подсказывало, что та — в смысле, водичка — даже вступив в коалицию с ядреным дегтярным мылом, поможет в моей беде не сильно.
Изгваздался я… Даже не как распоследний свин, хуже. Не знаю, есть ли в природе животное, сильнее последнего любящее залезть в вонючую грязь, да как следует в той поваляться, но я сейчас напоминал, наверное, именно таковое.