Командиры дежурных боевых расчетов четвертой стрелковой роты встретили командующего в полной боевой готовности.
— Ваша фамилия? — спросил Иван Данилович у первого номера расчета ручного пулемета.
— Ефрейтор Примак.
— Откуда родом?
— Из Тульчина.
— Выходит, земляк мой! — Голос командующего потеплел. — Письма получаете?
— Никак нет. Из дома вестей не имею. Вот скоро кончится война, поеду и все разузнаю.
— Да, скоро, друзья мои, войне конец, — согласился Черняховский. — Но предстоят еще тяжелые бои… Ну а как вы, товарищ Примак, поняли свою боевую задачу?
— По сигналу «В атаку» подавляю огневые точки противника в секторе от сосны до дота включительно. В первую очередь подавляю огонь указанного дота. Как только соседний расчет станкового пулемета займет новые огневые позиции, я должен буду переместиться, догнать взвод и обеспечить его дальнейшее наступление, — четко ответил ефрейтор.
— Молодец, Примак! — похвалил командующий.
В это время подошел Губкин и четко доложил:
— Товарищ генерал армии, вверенный мне батальон готов к вторжению в логово врага! Капитан Губкин.
— Здравствуйте, товарищ капитан! — Черняховский крепко пожал Губкину руку. — Исходные позиции для наступления у вас превосходные. Если враг опередит контрартиллерийской подготовкой, есть где укрыться.
— Всего отрыто до полного профиля пять с половиной километров траншей.
— Как уяснили задачу полка? И какова роль вашего батальона?
— Роль батальона выходит за рамки задачи полка. Мои подразделения составляют передовой батальон дивизии и начинают вторжение первыми. На семь часов тридцать минут раньше наступления главных сил полка и дивизии совместно со средствами усиления ночью бесшумно форсируем реку Шешупу, закрепляемся на плацдарме, уточняем свой передний край и ждем начала артиллерийской подготовки, которая будет длиться два часа. Затем фланкирующим огнем способствуем форсированию водной преграды и продвижению главных сил дивизии. В дальнейшем во взаимодействии с батальоном 262-го полка осуществляем наступление на территорию Восточной Пруссии и овладеваем первым немецким городом Ширвиндт!
— На какое время назначено наступление?
— На четыре часа утра.
— Ну что ж, будем надеяться, что проложите путь дивизии в любом случае, проведете разведку боем и артиллерийская подготовка не пройдет по пустому месту. Какая помощь вам требуется?
Губкин на секунду замялся:
— Вот если бы помочь нам с воздуха штурмовой авиацией.
— Вас будут сопровождать штурмовики. Зелеными ракетами обозначите цели, которые надо подавить.
…Командующий фронтом не успел еще уехать, как немцы вновь начали обстрел: то ли они заметили оживление в траншеях, то ли у них был предусмотрен методический артогонь на изнурение. Вражеские снаряды стали рваться недалеко от командно-наблюдательного пункта. Налет продолжался точно так же, как и раньше, ровно пять минут. Генерала армии Черняховского благополучно проводили до стоянки штабных автомашин.
После посещения батальона Черняховским Губкин еще больше почувствовал всю меру ответственности. Он еще раз проверил готовность стрелковых рот к наступлению. Солдаты приободрились, видя рядом с собой комбата, загорались его энтузиазмом, в них крепла вера в победу.
С особой признательностью смотрели на Губкина бойцы из нового пополнения. Накануне они с прохладцей выполняли его приказ, с неохотой копали траншеи на исходных позициях для наступления, зная, что так или иначе их придется оставлять. Но противник нанес опережающий массированный артиллерийский удар, и солдаты поняли цену своего труда — благодаря хорошим сооружениям вражеские мины и снаряды не достигли их. Теперь солдаты вырыли траншеи по всем правилам военного искусства.
По мере приближения времени «Ч» — часа атаки — капитан Губкин все больше тревожился за подготовку батальона к штурму. Особенное опасение вызывал приданный саперный взвод, которым командовал лейтенант Воробьев. Взводу отводилась немаловажная роль — к четырем часам утра навести два штурмовых мостика через реку Шешупу, и успех наступления во многом зависел от того, будут ли они проложены в срок.
Мостики состояли из бревенчатых ячеек, приспособленных для быстрого соединения между собой. На них, как на поплавках, укладывались две-три широкие доски настила. Один конец мостика закреплялся на нашем берегу, другой — на стороне противника.