И тут будто гром грянул над землей! Страшный гул от разрывов снарядов придавил все вокруг. У Латова уже не было сил подняться и бежать куда-нибудь от этого огненного смерча. И он остался на месте, лежал и смотрел в холодное небо, которое разрывали на куски огненные стрелы «катюш». Было девять часов утра.
Обстрел окончился. Латов внимательно осмотрел мину: все в порядке, гвоздь на месте, — и потихоньку начал поворачивать головку взрывателя. Красная точка остановилась против белой полоски, где было написано «Зихер», то есть «Безопасно». Только теперь минер наконец-то вздохнул с облегчением…
Губкин вызвал начальника штаба и осведомился о готовности подразделений. Поинтересовался, проделаны ли проходы в минных заграждениях противника.
— Нет сведений о готовности двух проходов для танков, — доложил Кудрявцев.
— Все саперы вернулись?
— Ефрейтор Латов, которому эта работа была поручена, еще не вернулся.
— Я здесь, товарищ капитан, — вдруг раздался за спиной Губкина голос Латова. — Все сделано!
— Молодец, ефрейтор! Теперь поступайте в распоряжение командира танковой роты капитана Турчака. Вместе со своими солдатами будете обеспечивать проходы для тридцатьчетверок.
Губкин посмотрел на часы: стрелки показывали десять часов пятьдесят минут. Вот-вот снова начнется артиллерийская подготовка. Только он подумал, как полыхнули залпы эрэсов, дублируя сигнал «Начало штурма». Комбат приказал приготовиться к атаке.
Ровно в одиннадцать часов по передовой прокатился клич комбата: «За Родину, в атаку, вперед!» Через проходы, подготовленные саперами, ринулись танки, за ними, за валом огня артиллерии, двинулась на штурм пехота.
Первую траншею врага взяли с ходу, во второй завязалась рукопашная. А танки, не задерживаясь, устремились дальше. Перед третьей траншеей на мине замедленного действия подорвалась тридцатьчетверка с тралом. Капитан Турчак решил выдвинуть вперед саперов, следовавших за его танком на волокуше.
Латов вскоре просигналил, что проход готов. Танки вновь рванулись вперед, а батальон Губкина, очистив от немцев вторую траншею, ворвался в третью. Однако для дальнейшего развития успеха сил не хватило: слишком много их было отдано в начале атаки. Немцы огнем из фланкирующих дотов остановили продвижение батальона.
Вражеская оборона с железобетонными укреплениями на большую глубину позволяла гитлеровцам отражать мощные атаки. Городовиков не смог выполнить обещание, данное Крылову: рубеж, который его дивизия должна была взять и на котором на следующий день вводился в сражение второй эшелон армии, пока находился в руках противника. Под угрозу было поставлено выполнение армейской операции.
И тогда Городовиков вплотную приблизил пункты управления к переднему краю. В сопровождении начальника оперативного отделения подполковника Владимирова, начальника связи майора Захарова и своего адъютанта старшего лейтенанта Кулаковского он для принятия решительных мер перешел на КНП 262-го полка, который размещался в полуразрушенном каменном доме на окраине фольварка. Командир полка переместился на КНП командира первого батальона, а тот занял НП второй роты. Вместе с общевойсковыми командирами к переднему краю продвинулись пункты управления приданной артиллерии. Отсюда, с нового места, комдив направил в полки офицеров связи, чтобы уточнить на месте и затем доставить ему информацию о том, как готовятся части к предстоящему с утра наступлению. К двадцати четырем часам все они, за исключением офицера связи 262-го полка, вернулись и доложили обстановку.
Городовиков, выслушав доклады, вызвал к аппарату командира 262-го стрелкового полка:
— Поднимешь в атаку свой первый батальон, а я — второй. Во что бы то ни стало надо прорвать первую позицию противника и расширить прорыв в глубину! Левее штурмует второй батальон 297-го полка…
— Капитана Губкина к телефону! — попросил комдив.
— Слушаю вас, товарищ Сто первый! — отозвался в трубке приглушенный расстоянием голос комбата.
— Нахожусь у твоего соседа справа. Действуешь одновременно со мной в соответствии с приказом!
— Есть, подготовить батальон для совместных действий, — ответил Губкин, а самого будто огнем обожгло: «Генерал в атакующей цепи!»
К часу ночи все распоряжения были отданы. Войска заканчивали подготовку к штурму, ждали рассвета. Бодрствовали лишь дежурные смены у наблюдательных постов, у станковых пулеметов и у орудий, выдвинутых на прямую наводку. Остальные отдыхали. Ординарец Долин уговорил наконец своего генерала спуститься в полуподвальное помещение, где было подготовлено место для отдыха. Приказав Кулаковскому и Долину тоже ложиться, Городовиков быстро заснул. Но не прошло и получаса, как все вокруг заходило ходуном: немцы начали обстрел КНП дивизии. Один из снарядов угодил в домик. Все потонуло в грохоте разрыва. Обрушились деревянные перекрытия. Дым, смешанный с пылью, застилал глаза. Долин окликнул Городовикова: