Губкин всегда полагался на «запас прочности» своего организма. Врачи для него были лишь помощниками. Но на этот раз чудодейственные светлогорские грязи исцелили его за какие-то две недели. Исцелили открывшиеся раны. А была еще закрытая, недоступная. Пока она молчала, а теперь вдруг стала давать о себе знать — иногда в груди вспыхивала острая боль.
…Во второй половине октября Главное управление кадров Наркомата обороны начало приглашать выпускников Военной академии имени М. В. Фрунзе на предварительное распределение. Губкину предложили полк с перспективой стать командиром дивизии. Двадцатидевятилетнего офицера ожидала блестящая военная карьера. Но Георгий Никитович отказался. Он реально оценил свои возможности и, посоветовавшись с Музой Феофиловной, решил дать согласие на преподавательскую работу. Георгий Никитович посчитал для себя важным учить современному военному искусству новые поколения советских офицеров, готовить их надежными защитниками Родины…
ВМЕСТО ЭПИЛОГА
Послевоенные годы пролетели незаметно, словно растаяли в дыму походных костров. Герой Советского Союза полковник Губкин отслужил в рядах Советской Армии двадцать пять календарных лет.
После он работал в центральном аппарате одного из союзных министерств промышленности. Губкину уже перевалило за шестьдесят. Давно закончилась вторая мировая война, а боль старых ран все еще напоминает ему о пережитом. Осколок от тяжелого снаряда, изготовленного на одном из заводов Рура или Силезии, надолго притаившись в теле героя, в конце концов заявил о себе тяжелой болезнью — инфарктом. И лишь благодаря заботе и труду людей в белых халатах, не раз уже спасавших Георгия Никитовича, Губкин снова в строю. Хотя на письма однополчан он отвечает: «Нахожусь на заслуженном отдыхе и покое!..» — покой ему только снится. Он по-прежнему очень занят: выступает по радио, телевидению, перед молодежью Москвы и тех населенных пунктов, которые он освобождал, где прошла его боевая юность.
Георгий Никитович не только неутомимо работает, но и интересно проводит свободное время, он частый гость в Литве; пригласили его и в Кудиркос — Науместис на празднование тридцатилетия победы над немецко-фашистскими захватчиками, где произошло много встреч, но одна из них была особенно трогательной.
— Товарищ комбат, вы не узнали меня? — спросила высокая миловидная блондинка.
— Где же я мог вас видеть? — удивленно переспросил Губкин.
«Товарищ комбат!» — так обращались к нему только на войне. Были в его батальоне женщины — санинструкторы и снайперы. Но слишком много прошло времени, чтобы угадать в этой чуть полноватой женщине ту маленькую девчушку. Тридцать лет — срок немалый. Правда, слишком уж молодо она выглядит…
— Не вспомнили, товарищ полковник? — с сияющей улыбкой нарушила молчание женщина.
— Нет, мне кажется, вы обознались!
— Сауле я, Сауле! Та самая девочка, которой вы спасли жизнь!
В один миг все восстановилось в памяти: горящий сарай с людьми, выстрелы вдали и он, Губкин, с крошкой на руках бежит к своим…
— Да, узнать невозможно. И видел-то я вас ночью. Чем же вы теперь занимаетесь, дорогая крестница? — взволнованно спросил он.
— Учительствую в науместисской средней школе. Одному из наших пионерских отрядов присвоено ваше имя.
— И как же вам учительствуется?
— Хорошо. В нашей школе создан интернациональный клуб «Цветок дружбы». Клуб ведет воспитательно-патриотическую работу. В сентябре занятия в школе начинаются минутой молчания в честь светлой памяти советских воинов, погибших за нашу свободу в борьбе с фашистскими захватчиками. Ученики ухаживают за могилами советских воинов. У нас побывали родные тех, кто здесь похоронен. Мы поддерживаем связь о ветеранами войны, нашими освободителями.
— Благородное дело делаете, воспитывая Отчизне молодое племя! Молодчина, крестница!..
Совсем недавно Губкин снова побывал в тех местах по приглашению правительства Литвы. Он даже не представлял, какая встреча еще ожидает его. Случайно стало известно, что в Науместисе живет семья бывшего начальника погранкомендатуры капитана Бедина, с которым служил брат Василий. Георгий Никитович обрадовался этой вести и разыскал жену пограничника.
Полина Ивановна Бедина рассказала ему о пережитой трагедии фашистской оккупации. Если бы им не помогли литовцы, то гитлеровцы расстреляли бы всю их семью. Под чужими фамилиями их угнали в рабство в Германию. И только после разгрома немецко-фашистских войск им удалось вернуться в родной Науместис. Полина Ивановна на его вопрос с сожалением ответила, что ничего не знает о судьбе старшего лейтенанта Василия Губкина и его дочери.