— Ваша фамилия? — спросил Губкин.
— Рядовой Жубатырев, — ответил солдат.
За обгорелые, видно, у костра полы шинели, за неряшливо застегнутый ремень Губкин всыпал бы Жубатыреву на полную катушку, но вспомнились напутственные слова командира батальона капитана Мельниченко: «В роте работать с людьми будет еще сложнее, хотя бы из-за того, что их втрое больше, чем во взводе. Больше будете уставать. Но никогда не теряйте выдержки, самообладания…»
— Товарищ Жубатырев, кем вы работали до войны?
— Рядовым колхозником!
— Не верится, что вы были колхозником.
— Это почему же?
— Потому что колхозники — бережливый народ, трудолюбивый. А вы вон до чего докатились — на огородное пугало похожи, а не на бойца.
Солдаты весело заулыбались.
— Так я специально, товарищ лейтенант, чтоб немцы боялись, — шуткой на шутку решил ответить солдат.
— Строй — священное место, товарищ Жубатырев, и чтобы таким я вас больше не видел, — строго заключил лейтенант. — По внешнему виду судят о боевых качествах бойца.
Когда строй был распущен, Губкин вызвал старшину роты. Тот явился в новенькой комсоставской шинели, перетянутой портупеей, в добротных, хорошо начищенных сапогах. Его полноватое лицо было спокойным и довольным.
Губкин строго и властно спросил:
— Как же это так получается, товарищ старшина, сами вы одеты с иголочки, а бойцы оборваны, в разбитой обуви?
— Срок они еще не выносили, — попытался оправдаться старшина.
— Значит, надо починить обмундирование. Даю вам двое суток сроку. За это время приведите в порядок шинели и обувь бойцов. Срочно организуйте ремонт.
В роте нашлись и портной, и сапожник. Заработала своя мастерская. К вечеру прибыло пополнение: два командира отделения, четырнадцать бойцов.
За ужином Георгий поздравил своего ординарца с присвоением ему воинского звания «ефрейтор».
— Товарищ лейтенант, мне это не очень-то нужно, — усмехнулся Образцов, хотя видно было, что он польщен. — Вот если бы вам присвоили старшего лейтенанта!
— Не надо торопить события, все придет своим чередом.
— Так-то оно так. Только старшим лейтенантом вы увереннее командовали бы ротой.
— Не время нам заниматься рассуждениями, победа — она сама не придет, для этого надо каждому из нас с честью выполнять свои обязанности.
— Вот с этого и начнем. Что входит в круг моих обязанностей?
— Ты, брат, теперь как бы адъютант командира роты, звание у тебя «ефрейтор», можешь солдатам приказывать. И круг твоих обязанностей намного расширился. Ты должен уметь ориентироваться на местности, днем и ночью находить батальонную кухню и пункт боепитания, наблюдательные пункты командиров взводов, а главное — своевременно доводить до них мои приказания.
— Понятно, товарищ лейтенант!
— Не торопись понять содержание приказания. Лучше несколько раз переспросить, чем один раз перепутать и нести неоправданные потери.
— Мне кажется, прежде всего я должен вовремя накормить вас и позаботиться о ночлеге.
— Само собой разумеется, без фронтового быта воевать невозможно. Долго нам не дадут здесь засиживаться, так что готовься в поход, скоро снова в бой!..
Часть вторая
ПЕРЕЛОМ
1
Летом 1943 года 184-я стрелковая дивизия была переброшена на Воронежский фронт, где назревали новые серьезные события.
Дивизия заняла оборону на меловых горах восточнее совхоза «Чапаев». Четвертой стрелковой роте теперь уже старшего лейтенанта Георгия Губкина, усиленной противотанковой батареей из шести пятидесятисемимиллиметровых пушек и взводом станковых пулеметов, предстояло отрыть и оборудовать в общей сложности пять километров траншей и десятки огневых позиций для орудий и пулеметов.
День был жаркий, и утомленные бойцы работали вяло. Тогда Губкин скинул гимнастерку и сноровисто стал орудовать то лопатой, то ломом. Бойцы приободрились, постарались не отставать от своего командира. К концу дня отрыли более километра траншей.
Наутро Губкин проснулся совершенно разбитый, все тело ломило от усталости. У многих бойцов на ладонях образовались кровяные мозоли, но работу надо было продолжать. Никто словом не обмолвился о трудностях, и за двенадцать часов они отрыли еще километр траншей.