Мельниченко, выслушав Губкина, обратился к командиру полка за разрешением провести ночной поиск силами батальона.
Майор Котляр заколебался, прежде чем дать свое согласие. Он считал, что в условиях заранее подготовленной обороны, когда враг со дня на день ждет нашего наступления, взять «языка» для батальонной разведки — сверхтрудная задача. Немцы зорко следили за своим передним краем, устраивали засады, охотились за нашими разведчиками. Комполка больше всего был озабочен тем, чтобы не оставить врагу своего «языка». Тем не менее неполная информация о противнике могла привести к неправильному принятию решения не только командиром батальона, но и командиром полка, а за это пришлось бы расплачиваться жизнью солдат.
…Как и ожидалось, первая попытка не принесла успеха. На следующий день разведчики повторили вылазку, но, наткнувшись на вражескую засаду, вынуждены были с боем отойти.
Мельниченко остро переживал как за исход поиска, так и за престиж батальона.
— Нехорошо получается, на весь полк нашумели, напросились со своей разведкой, и ни малейшего результата. Да к тому же двух бойцов потеряли. Видимо, где-то дали промашку… Как ты считаешь? — спросил он Губкина.
— Согласен, товарищ капитан. И место выбрали неудачное, и опыта не хватило, — вздохнул Георгий. — Надо было обойти опорный пункт. И все же я считаю — следует повторить поиск, должны мы взять «языка».
Провести поиск в ночь накануне наступления было рискованно даже для опытных разведчиков. Но Мельниченко и Губкин понимали, насколько важно получить дополнительные разведданные о противнике для достижения успеха в предстоящем наступлении.
Молодому начальнику штаба было у кого учиться. Ему не раз приходилось убеждаться, что, чем сложнее становилась обстановка, тем спокойнее вел себя капитан Мельниченко. И это впечатляло, вселяло уверенность в успех.
Мельниченко был призван в армию из запаса, но в военном деле не уступал кадровым офицерам. До войны он работал шахтером в Донбассе. Обладал богатырским телосложением и поистине олимпийским спокойствием в любых обстоятельствах. Офицеры его уважали, солдаты повиновались беспрекословно.
Перед решающим поиском комбат вызвал к себе начальника штаба и командира взвода разведки.
— Как подготовились? — жестко спросил он.
— Провели рекогносцировку, отработали действия разведгруппы в различных ситуациях, — за обоих ответил Губкин.
— Ну что ж, как говорят, цыплят по осени считают… В нашем распоряжении последняя ночь.
— Разрешите самому возглавить разведгруппу?
— Как прикажете вас понимать?
— Так и понимать. В исключительных случаях устав разрешает командиру вести в бой подразделение, непосредственно ему подчиненное, — настаивал Губкин.
— Начальник штаба обязан руководить не только разведкой. Его главная задача — обеспечить управление в целом. Предлагаете оставить батальон без начальника штаба?
— Как вы сами сказали, товарищ капитан, четвертой ночи в нашем распоряжении не будет. Не помню кто, но один из великих русских полководцев сказал: «Непознанная слабость противника становится силой, а познанная его сила — слабостью». Так что не о себе пекусь. Удачная разведка намного уменьшила бы наши потери.
Комбат молчал, понимая, что в данный момент важнее задачи, чем взятие «языка» и раскрытие системы огня противника, пожалуй, нет. К тому же спокойный и уверенный тон Губкина обнадеживал.
— Хорошо, пусть будет по-вашему, — наконец согласился Мельниченко.
Георгий вышел из блиндажа комбата и с облегчением вздохнул: сумел убедить. Теперь надо доказать делом. А дело — опасное, рискованное. Он неторопливо шел по опушке дубовой рощи. Осенний лес напомнил ему Семидомку, родные места, и неожиданно для себя он вполголоса запел:
Удастся ли выполнить трудное и опасное задание на этот раз? Надо выполнить. От этого зависит судьба боя, операции… Все ли разведчики вернутся из поиска?..
Придя к себе в землянку, Георгий написал письмо матери:
«Сегодня мы уходим в разведку за «языком». Будь уверена, мама, мы его возьмем, чтобы приблизить час победы над ненавистными захватчиками… Поцелуй за меня Юру и Женю!..»
О жене он не обмолвился ни словом. Перед тем как уходить в разведку, Георгий получил от Аси первое письмо за все время, что находился на фронте. Жена сообщала, что ушла к другому, просила не судить ее строго — так-де сложилась судьба. Неожиданная горькая весть ошеломила Георгия. Асин поступок показался ему предательским, а человек, который с ней живет, — мерзким. Он еще не знал, как поступить, в голову приходили разные мысли. Больше всего ругал себя: влюбился, как мальчишка, с первого взгляда и поспешил сделать предложение, не разобравшись в ее чувствах… Забылся лишь, когда пришел в землянку.