К ночному поиску шла напряженная подготовка. Бойцы тщательно приводили в порядок оружие, обматывали обувь тряпками, чтобы уменьшить шум при ходьбе. Хотя Губкин обычно придерживался твердого правила — без надобности не подменять младших командиров, на этот раз лично проверял оружие, снаряжение, дотошно вникал во все детали предстоящего поиска.
Разведгруппа ночью выдвинулась к заранее подготовленным проходам. Дул холодный встречный ветер, хлестал проливной дождь. Это было на руку разведчикам. Минуя боевое охранение, они вышли на нейтральную полосу.
Двигались гуськом, осторожно ступая след в след, остерегаясь наткнуться на вражеские секреты. По лощине не пошли, опасаясь, что немцы простреливают ее пулеметным огнем. Пошли по холмистому перелеску. Подстерегаемые опасностью, они брели сквозь заросли, озираясь по сторонам и прислушиваясь. Ветер шумел над вершинами деревьев. Губкин остановился. Необъяснимое предчувствие опасности заставило его взять навскидку автомат. «Неужели засада?» — мелькнула мысль, и мурашки пробежали по спине. Но это ветер раскачивал полуупавшую, подгнившую у комля березку, и она потрескивала.
Вскоре кончился и перелесок. Впереди лежала открытая местность. Они двигались, напряженные до предела. Беспрестанно всматривались в каждый бугорок, каждый кустик. И то и дело вздрагивали от малейшего постороннего шороха и стука. Команды Губкина передавались по цепочке шепотом. Одной ракеты достаточно, чтобы раскрыть разведгруппу… Губкин приказал лечь и продвигаться вперед по-пластунски. Одежда вмиг промокла насквозь, но на это никто не обращал внимания.
Сквозь шум дождя и ветра донеслась чужая речь. Разведчики подползли чуть ближе и затаились. Во мраке ночи с трудом рассмотрели орудия. Огневая позиция артиллерии. Губкин отполз в лощину и, укрывшись шинелью, включил карманный фонарик. На топографической карте с условным знаком станкового пулемета, засеченного днем, вывел карандашом еще одну длинную и две короткие черточки — артиллерийскую батарею.
Остановились на опушке рощи. По всему чувствовалось, что рядом нет ни души. Однако доверяться только чувству было опасно, и Губкин, пройдя немного вперед, припал к земле, прислушался. Когда убедился, что все спокойно, приказал расположиться в ельнике вблизи тропы, ведущей в глубь вражеских позиций. Дождь продолжал моросить. Холодные капли проникали за воротник. Поеживаясь, разведчики терпеливо ждали час, другой. Ночь уже была на исходе, а на тропе так никто и не появлялся. Ветер стих. Несмотря на промозглую сырость, страшно хотелось спать, веки слипались.
«Может, не то место выбрали для засады? — тревожился Губкин. — То или не то, а менять его уже поздно».
Прошло еще немного времени. Вдруг послышались шаги и приглушенные голоса. Разведчики замерли. По тропе прямо на засаду двигалось человек десять немцев.
«Что делать? Если начнем стрелять, раскроем себя, — лихорадочно размышлял Губкин. — Видимо, боевой расчет возвращается на огневую позицию».
В этой ситуации многое зависело от того, кто первый откроет огонь. Только опередив противника, Губкин мог рассчитывать на успех. Но к гитлеровцам может подойти подкрепление, и тогда не вырваться. А разведчикам надо во что бы то ни стало вернуться. Значит, надо ждать. И они, затаив дыхание, настороженно следили за действиями врага. Расстояние между ними и немцами сокращалось. Трезвый расчет и выдержка взяли верх. Гитлеровцы прошли мимо, не заметив разведчиков.
Рассвет приближался, а батальонная разведка не возвращалась, и вестей от нее не было никаких. Мельниченко всю ночь не сомкнул глаз, напряженно прислушивался к ночной тишине, и в душу его закрадывалась тревога. Хотя Губкин и опытный командир, но на войне бывает всякое. Факторы внезапности, невезения тоже нельзя сбрасывать со счетов. Вспомнились слова комполка в последнем напутствии: «Без «языка» можете вернуться, но своего оставлять не имеете права!» Закрадывалось сомнение и в том, правильно ли он поступил, разрешая Губкину лично отправиться на разведку. Начальник штаба не рядовой боец, сведениями располагает такими, которые играют роль в большой операции. Но он тут же отогнал эти мысли: Губкин — надежный, преданный офицер, не подведет: отлично командовал ротой, на Курской дуге в сложнейшей ситуации не дрогнул, успешно справился с боевой задачей. Не случайно же он предпочел в начальники штаба Губкина, а не старшего лейтенанта Кудрявцева, тоже толкового офицера, но менее собранного, которого рекомендовал замполит…