Разведданные, доставленные Губкиным, и показания пленного помогли разгадать маневр врага, полагавшего, что русская артиллерия будет впустую бить по первой траншее, оставленной на рассвете, перед началом нашей артподготовки.
С утра 14 сентября ураган огня обрушился на противника. В воздух взмыли самолеты, по земле двинулись танки, загрохотала артиллерия сопровождения. Сплошной шквал огня и металла накрыл вражеские позиции. Со свистом летели один за другим реактивные снаряды, оставляя за собой яркие полосы в небе. Артиллерийский обстрел усиливался. Огневой вал сметал все на своем пути. Огромные деревья вырывало с корнями, они с легкостью пушинок взлетали в воздух и с треском, разбитые вдребезги, падали на почерневшую землю.
Под гром залпов эрэсов батальон капитана Мельниченко вместе с соседями атаковал противника. Над полями Смоленщины прокатилось: «Ур-ра! За Родину!» Будто предельно сжатая пружина внезапно распрямилась и выбросила наших солдат из окопов. Стрелковые роты батальона Мельниченко устремились на врага. Четвертая рота лейтенанта Зайцева настолько вырвалась вперед, что комбат приказал командиру артдивизиона перенести огневой вал на большую глубину.
Ненависть к фашистам за их злодеяния, накопившаяся в бойцах, жажда победы опрокинули вражескую оборону. Рота Акимова овладела первой траншеей, рота Зайцева порвалась во вторую. В числе первых атаковали третью траншею ефрейтор Штанько из Винницы, рядовой Перзаев из Казахстана. Бойцы сошлись врукопашную. И, ловко орудуя штыком и прикладом, вымещали на гитлеровцах весь свой гнев.
В результате четырехдневных упорных боев немцы были выбиты из Духовщины. За умение и доблесть, проявленные в наступательных боях, Верховный Главнокомандующий 19 сентября объявил всему личному составу 184-й стрелковой дивизии благодарность и присвоил ей почетное наименование «Духовщинская». В тот же день столица нашей Родины Москва салютовала войскам Калининского фронта из ста двадцати четырех орудий.
Наступление продолжалось. За три месяца было пройдено с боями более ста километров, десятки деревень спасены от уничтожения, тысячи людей освобождены из фашистского плена.
Во второй половине декабря 1943 года дивизия была передана в распоряжение командующего войсками 5-й армии Западного фронта. Полки оставались на своих участках.
После короткой передышки дивизия вновь перешла в наступление, продвигаясь к Белоруссии. До ее границы оставались считанные километры. Особенно тяжелые бои развернулись за станцию Шумшино. Батальону Мельниченко к концу первого дня наступления удалось закрепиться на восточной окраине. Майор Котляр получил приказ комдива полностью очистить Шумшино от противника. Эту задачу он поставил командирам первого и второго стрелковых батальонов, третий оставался во втором эшелоне. Однако враг опередил начало атаки — неожиданно ранним утром сам нанес удар. Действия гитлеровцев оказались настолько внезапными, что батальон Мельниченко был застигнут врасплох и отброшен от станции. В довершение всех бед в ходе отражения вражеской контратаки был ранен в грудь сам комбат.
Когда Губкин подбежал к Мельниченко, тому уже оказали первую помощь и он лежал на носилках, готовый к эвакуации в медсанбат.
— Прохлопали мы с тобой противника, Георгий, тяжело теперь будет их второй раз выбивать. — Мельниченко говорил, еле шевеля губами, и Губкин заметил, как трудно ему дышать.
— Не вовремя вас пуля зацепила, товарищ капитан, — Губкину хотелось подбодрить Мельниченко, — вы так нужны сейчас батальону.
— А ты не прибедняйся, Георгий, принимая командование, не хуже меня справишься. С Котляром насчет тебя я еще раньше согласовал. Главное, батальон береги, с ним еще шагать и шагать до Германии. — Капитан сделал знак стоявшим рядом санитарам, и они понесли его.
Не успел Губкин принять командование батальоном, как из штаба полка сообщили, что вместо раненого Котляра командиром полка назначен майор В. С. Гринченко. Вскоре и сам майор дал о себе знать — вызвал к телефону Губкина.
— Приказываю возобновить атаку и освободить Шумшино! — раздался в трубке его строгий голос.
Для Губкина такой приказ оказался неожиданным: на подготовку атаки требовалось время, да и сил не хватало. Но комбат знал и другое: приказ вышестоящего командира не обсуждается, а выполняется… И все-таки… если повести бойцов на штурм, достигнут они немногого: станция прикрыта мощным огнем минометов, пулеметов, пушек. Нет, рисковать жизнью бойцов при такой ситуации комбат не имеет права.
— Без подавления огневых точек противника поднимать людей в атаку бессмысленно, — сказал в трубку Губкин.