— И все-таки надо бы ударить в обход, — стоял на своем майор. — Артиллерия не успеет подавить огневые точки противника.
— Товарищ старший лейтенант, — обратился комбат к командиру минометной роты Парскалу, — сколько потребуется времени, чтобы артиллерийскому дивизиону и минометной роте поставить дымовую завесу на фронте в тысячу метров?
— Минут пяти — десяти вполне достаточно!
— В таком случае будем атаковать Шумшино под дымовой завесой. Огневой налет приказываю закончить пятиминутным обстрелом дымовыми снарядами. Командирам стрелковых рот необходимо за это время со своими подразделениями ворваться в первую траншею немцев.
Отдав приказ на предстоящий бой, Губкин приступил к согласованию совместных действий пехоты с артиллерией и танками на главном направлении. Он уточнил на местности, кто с кем и с какой задачей будет наступать.
Неожиданно зазуммерил телефон.
— Товарищ комбат, вас просит начальник штаба старший лейтенант Кудрявцев, — сообщил телефонист.
— Слушаю! — взял трубку Губкин.
— Товарищ Шестьдесят первый, взвод Горбунова в трудном положении, — докладывал начальник штаба. — Если не предпринять экстренных мер, он погибнет. Бойцы отбивают четвертую атаку и окончательно выдохлись.
Губкин вновь почувствовал, что собравшиеся офицеры внимательно смотрят на него и напряженно ждут, что он скажет. Взгляд его остановился на командире минометной роты, который удобно устроился на пеньке. Да, да, именно он прикроет Горбунова своим огнем, и тот отведет взвод назад, оставит железнодорожную будку немцам. «Черт с ней», — подумал комбат, хотя знал, что эта злосчастная будка — основной ориентир на переднем крае и нанесена на карты штаба дивизии. Оставить ее без разрешения — за это можно сурово поплатиться, в особенности если не удастся взять станцию Шумшино.
Комбат вспомнил совсем молоденького веснушчатого младшего лейтенанта Горбунова, и ему стало жаль его. Горбунов перед самой войной закончил десятый класс и поступил в пехотное училище. После ускоренных шестимесячных курсов был направлен во второй стрелковый батальон. За три месяца пребывания на фронте заметно повзрослел, лицо его обветрилось и огрубело, волосы потемнели. Стал он не по возрасту молчаливым и задумчивым. Нет, не мог Губкин допустить гибели взвода, он всю полноту ответственности взял на себя и отдал приказ оставить железнодорожную будку.
Под прикрытием огня артиллерии и минометов взвод Горбунова оставил переезд, откатился на свои старые позиции. Пока производилась перегруппировка, восстанавливалось взаимодействие, солдаты на передовой мерзли в снегу. Некоторые грызли твердые заледеневшие сухари, кое-кто уминал мясные консервы из неприкосновенного запаса.
Наконец начался долгожданный артналет. Немцы открыли ответный огонь. Все вокруг загрохотало. Из штаба полка сообщили, что артналет заканчивается и огонь переносится в глубину обороны противника. По сигналу Губкина солдаты второго батальона, не отставая от артиллерийского огня, ринулись вперед. С КНП хорошо были видны боевые порядки стрелковых рот, они то тонули в дымовой завесе, то вновь появлялись. В ушах комбата все еще звучал приказ комполка: «Взять станцию Шумшино!»
До западной окраины Шумшино оставалось метров восемьсот, когда на боевые порядки батальона обрушилась лавина автоматно-пулеметного огня. Вдоль ротных цепей начали рваться вражеские мины. Но никто из бойцов Губкина не дрогнул. Командиры взводов и отделений умело управляли подразделениями. Перебежки стали более быстрыми и короткими.
Шестая рота овладела первой траншеей противника и залегла под пулеметным огнем с водокачки. Пятая рота захватила первые два домика на восточной окраине и тоже была прижата вражеским огнем к земле. Настал момент, когда батальон требовалось поднять для решающего броска.
Губкин вызвал командира артиллерийского дивизиона:
— Видишь, пехота залегла? Люди истекают кровью. Сколько минут потребуется для того, чтобы разрушить водокачку? Немцы ведут оттуда фланкирующий пулеметный огонь.
— Минут двадцать.
— Даю десять — и ни минуты больше!
После трех прямых попаданий водокачка была разрушена, но стрелковые роты продолжали лежать, измученные, обессиленные первыми бросками. Продолжали строчить вражеские пулеметы: артиллерии не удалось подавить полностью вражеские огневые точки. Фланговый обстрел вели ранее невыявленные пулеметы. Сигнал «Вперед, в атаку!» на бойцов не действовал. Поднялись лишь одиночные фигуры, их можно было пересчитать по пальцам. Комбат, глядя в бинокль, узнал среди них командиров рот, своих заместителей, командиров взводов. Наступление могло окончательно захлебнуться.