— Что же ты молчишь? — взволнованно спросила девушка.
— Нет, дорогая, ты останешься в госпитале, я не вправе подвергать тебя смертельному риску! — Он ласково провел ладонью по ее щеке: — Пойми меня правильно. Если судьба будет к нам благосклонна, встретимся сразу после войны.
— Война может разбросать нас в разные стороны. Где мы будем искать друг друга?
Губкин подумал и ответил:
— Там, где жили до войны. Найдем через родных.
— Ты прав, — улыбнулась Муза. — Я дам тебе московский адрес. Куда бы ты ни ехал, Москвы не минуешь. А я буду ждать тебя!
— Только обязательно жди и верь в нашу встречу!
3
Капитан Губкин вернулся в свою дивизию. К тому времени Западный фронт был преобразован в 3-й Белорусский. Вместо генерала армии В. Д. Соколовского фронтом командовал Герой Советского Союза генерал-полковник И. Д. Черняховский. Дивизию возглавил генерал-майор Б. Б. Городовиков. Офицеров, прибывающих на пополнение, комдив принимал лично.
Губкину и прежде приходилось представляться по случаю назначения на должность, но генералу — впервые, и это волновало Георгия. Он слышал от сослуживцев, что Басан Бадьминович — строгий, требовательный человек, отличный знаток военного дела, особенно тактики, и от подчиненных требовал того же. От того, как ответит Губкин на вопросы генерала, будет зависеть его дальнейшая служба: ошибись он в чем-то, и снова может оказаться начальником штаба батальона, а этого Георгию не хотелось. Он любил действовать, проявлять свою волю, умел повелевать и обладал организаторскими способностями, а сидеть в штабе за картами, бумажками было не в его натуре.
Пока комбат шел на КНП дивизии, время было все переосмыслить, обдумать ответы на возможные вопросы. Дверь блиндажа командира дивизии он открыл без прежней робости. Городовиков приподнялся со стула и шагнул ему навстречу. Комдив показался Губкину властным и внушительным, и от его пронизывающего взгляда стало как-то не по себе.
Внешне генерал был подтянут, и генеральская форма красиво облегала его высокую стройную фигуру. Служба в кавалерии наложила на Городовикова свой отпечаток. Черные как смоль усы, ослепительно белые зубы на смуглом, словно отлитом из бронзы лице, волевой подбородок придавали ему солидность и особый лоск. Говорил он по-русски свободно, лаконично, с едва заметным акцентом. Губкин вспомнил, откуда ему знаком генерал: он был удивительно похож на своего дядю — героя гражданской войны, легендарного командарма 2-й Конной армии Оку Городовикова, портреты которого Георгий видел не раз.
— Как ваши раны, как самочувствие? — спросил генерал Губкина.
— Нормально, товарищ генерал, подлечили. Готов в строй и в бой.
— Думаю, спешить не надо. Время еще есть. Пока побудете в моем резерве, отдохнете, долечите раны. Давно воюете?
— С июля сорок второго, из-под Сталинграда!
— Опыта, значит, у вас достаточно. — Немного помедлив, Городовиков спросил: — Георгий Никитович, а как вы смотрите на боевые действия батальона в отрыве от главных сил? — и испытующе посмотрел в глаза Губкину. Георгия немало удивило, что генерал обратился к нему по имени и отчеству, держится так просто с ним. Это располагало к откровенному разговору.
— Немцы только и ждут удобного момента, чтобы контратаковать с фланга, поэтому соседи не должны отставать.
— За фланги не следует беспокоиться, постараемся их прикрыть и своевременно развить успех. На мой взгляд, батальон располагает силами и средствами, позволяющими ему действовать самостоятельно. По сути дела, именно в нем закладывается взаимодействие подразделений всех родов войск. У меня в кавалерийском полку было почти столько же эскадронов, сколько в батальоне стрелковых рот. Я лично отвожу батальону важнейшее место в боевом порядке дивизии. Поэтому, исходя из обстановки, иногда буду придавать для его усиления столько артиллерии и танков, сколько другой полк не получит. Ими, конечно, надо уметь управлять. Такой батальон, оставаясь мобильным, в хороших руках не уступит полку.
— Товарищ генерал, а не получится в этом случае подмена полка?
— Думаю, что этого не произойдет. Полк порой тяжеловат на подъем, батальон же более мобилен. Так что, товарищ комбат, обратите внимание на изучение возможностей артиллерии, танков и, разумеется, на организацию взаимодействия с ними.
Губкин, вернувшись от комдива, с радостью обнаружил письмо от бывшего сослуживца Ахметова. С нетерпением распечатал конверт.
«Дорогой Георгий Никитович! С письмом задержался, — писал Ахметов, — долго разыскивал вашу полевую почту. После ранения нахожусь в госпитале на излечении. Был бы рад снова служить под вашим началом… В конце августа немцы здорово навалились на нашу дивизию. Дальневосточники стояли насмерть, до последнего снаряда, до последнего патрона. Но силы были неравны. Командир и комиссар нашего полка погибли. Вырвавшиеся из окружения остатки дивизии в составе сводного полка заняли оборону на Мамаевом кургане, под Сталинградом, штаб дивизии вывели на переформирование. Меня направили в Ташкентское пехотное училище. Будучи уже командиром взвода, успел побывать в бою…»