Письмо взволновало Георгия, напомнило о фронтовом товариществе дальневосточников. И как будто вновь увидел перед глазами своих однополчан, тех, кто воюет теперь на разных фронтах, и тех, кого уже нет в живых.
Губкина приятно удивило, что сержант Ахметов так быстро стал офицером. Ему вспомнилась их первая встреча, когда он принял командование взводом. Смуглолицый крепыш среднего роста, в выгоревшей хлопчатобумажной гимнастерке и больших кирзовых сапогах выглядел тогда, надо сказать, не блестяще. Правда, не только у Ахметова, но и у многих бойцов его взвода был мешковатый вид. Еще с лета они готовились к зиме, поэтому обмундирование получали на размер больше, чтобы можно было в январские морозы поддеть теплое белье под гимнастерку и ватник под шинель, а сапоги брали даже на два размера больше.
Теперь бы посмотреть на офицерскую выправку своего питомца! «По всей вероятности, нелегко было ему в училище на первых порах», — подумал Георгий. У него в памяти еще свежа была напряженная подготовка будущих офицеров в сокращенные сроки обучения, девизом которых было: «Прежде, чем повелевать, научись повиноваться!»
Губкин, зная характер Ахметова, понимал, как трудно ему было в военном училище. Он его помнил еще сержантом, когда тот на все имел свое собственное мнение. А это, по убеждению Губкина, для командира любого ранга немаловажно. И сейчас он не сомневался, что Ахметов после окончания училища стал не просто лейтенантом, а командиром с боевым опытом, что особо высоко ценилось на фронте.
После госпиталя Георгию ко многому пришлось привыкать заново. Он подробно ознакомился с журналом боевого пути дивизии. Особенно заинтересовали его страницы, где рассказывалось о первых днях войны, о тяжелых боевых действиях однополчан на границе с Восточной Пруссией в сорок первом году.
Губкина удивило и обрадовало то, что дивизия Городовикова вела бои на тех же рубежах у государственной границы с фашистской Германией, где воевал его брат.
Мысли о судьбе брата не давали ему покоя. Что с ним? Где он — погиб или в плену? Пропал без вести — еще не значит, что убит…
В резерве Георгий с головой окунулся в уставы, инструкции, изучал сущность взаимодействия пехоты с танками и артиллерией при прорыве заранее подготовленной обороны. Но через неделю затосковал, захотелось вернуться в свой батальон. После того как его ранило, батальоном командовал бывший помощник начальника штаба полка капитан Щепетильников, и, судя по всему, неплохо командовал. Он встретил Губкина доброжелательно, рассказал о проделанной большой подготовительной работе к предстоящему наступлению. Из разговора Георгий понял, что Щепетильникову хочется остаться в должности комбата.
23 июня 1944 года началось наступление советских войск в Белоруссии. Дивизия генерал-майора Городовикова действовала во втором эшелоне 5-й армии. К концу первого же дня операция достигла наивысшего накала. Соединения первого эшелона штурмовали позиции противника, преодолевая яростное сопротивление гитлеровцев, стремившихся удержать белорусский выступ. Каждую траншею, дзот, позицию, инженерные заграждения приходилось брать в ожесточенных схватках. Тяжелые бои развернулись на флангах армии генерала Н. И. Крылова.
Несмотря на трудности наступления, командарм Крылов все еще не вводил в сражение второй эшелон. Батальоны и полки дивизии Городовикова имели приказ быть готовыми развить успех в ночь на вторые сутки наступления. Но ввод дивизии в сражение ночью не состоялся. Все решили, что наутро обязательно будут брошены в бой. Но и на следующий день дивизия продолжала двигаться за наступающими, совершая длительные переходы с отдыхом. Никто не знал, когда их введут в сражение и введут ли вообще. Первый эшелон все наступал и наступал, как будто собирался без остановки дойти до границы с фашистской Германией. И хотя успешное продвижение радовало солдат и командиров, но внезапный отрыв частей первого эшелона действовал на людей расслабляюще.