В результате успешного наступления наших войск в районе Витебска оказались в окружении крупные силы противника. Однако группировке в пять тысяч человек под командованием генерала Хиттера удалось вырваться из кольца и выйти на рубеж Ляпино, Песочное, юго-западнее Витебска. Только тогда по распоряжению командующего фронтом Черняховского на ликвидацию прорывавшихся частей противника командарм Крылов бросил дивизию Городовикова.
На третий день наступления Губкина вызвали в штаб дивизии.
— Комбат майор Стручин заболел, вам придется принять командование первым батальоном. — Городовиков вопросительно посмотрел на него.
— Есть, принять батальон Стручина! — бодро произнес Губкин, хотя в душе огорчился, что принимает не свой батальон. — Спасибо вам, что направляете в родной полк, — добавил он с улыбкой.
— Желаю успеха, товарищ капитан! — Комдив крепко пожал комбату руку. — Не мчитесь сломя голову. Вперед посылайте разведку…
Командира полка Гринченко Губкин не застал. Начальник штаба показал по карте со всеми подробностями маршрут, по которому майор Гринченко повел первый и третий батальоны прочесывать ближайший лес.
Губкин двинулся следом. По пути подвернулась батальонная походная кухня. Повар при виде капитана привстал и отдал честь.
— Куда, солдат, путь держишь со своей «пушкой»? — пошутил Георгий Никитович, глядя на кухонную трубу, из которой шел слабый дымок.
— Начальник штаба приказал догнать стрелковые роты на передовой. Говорит: «Поторопись! Если твоя кухня будет впереди, ни один солдат не отстанет», — ответил повар.
— На передовую так на передовую. Поехали! — Георгий подсел к повару.
— Ехать-то можно, товарищ капитан, только у вас вроде оружия нет. Как будете бить фашистов? Неровен час, встретить можем.
— Твоя правда, солдат! Пока доедем до хозвзвода батальона, можем и с гитлеровцами встретиться. Оплошал малость. Подожди-ка, я мигом. — И побежал обратно в штаб.
Однако там личное оружие ему выдать не смогли, так как склады отстали. Георгий вернулся к повару ни с чем. В лесу было прохладно. Утреннее солнце еще не успело пробиться сквозь листву кряжистых дубов и стройных березок. Мирно шелестели деревья.
Пока ехали, повар рассказал о своем командире батальона, о том, что недавно прибыл новый замполит, младший лейтенант, а до этого был капитан. Так неожиданно для себя Губкин узнал последние батальонные новости. И, когда солдат замолчал, спросил:
— Давно поваром служишь?
— Еще до войны был поваром ресторана парохода «Жан Жорес», плавал на линии Москва — Уфа.
— Интересный маршрут?
— Еще бы! Плывем по белой-белой реке, она так и называется — Белая, затем по Каме, Волге, Оке, Москве-реке. Швартуемся у причала столицы, гуляем по Москве. Как в сказке!
— А как твоя фамилия, товарищ боец?
— Рядовой Гугин.
— Так вот, товарищ Гугин, командир вашего батальона майор Стручин заболел, и я назначен вместо него.
— Надо же, только вчера кормил его ужином! — Гугин даже в лице переменился.
— Может быть, плохо накормил?
— Он ничего и не ел, лишь выпил кружку чая с галетами.
— Так что же, принимаешь меня на довольствие к себе в батальон?
— Почему же? Пожалуйста.
За разговором не заметили, как догнали своих. По проселочной дороге, заросшей травой, растянулись ротные колонны. Вскоре комбат увидел командира полка. Гринченко ехал верхом на гарцующем вороном коне во главе колонны первого батальона. Георгий поймал себя на мысли, что любуется красивой осанкой комполка.
— Очень кстати приехал, Георгий Никитович, — радостно встретил его майор Гринченко.
— Лучше бы, конечно, принять свой второй батальон, но, что поделаешь, начальству виднее.
Комполка промолчал и развернул карту. Он поставил Губкину задачу прочесать лес, где были немцы, отходившие из-под Витебска. Георгию трудно было сразу сориентироваться в обстановке. Сведения о противнике имелись крайне скудные. Раньше ему не доводилось вступать в командование в ходе боевых действий. Всякий раз, когда его назначали на новую должность, часть находилась еще в тылу или на формировании, что позволяло познакомиться с подчиненными командирами и постепенно освоиться с обстановкой. На этот же раз он не только не знал своих подчиненных, но и боевую задачу представлял себе не совсем четко.
Батальон Губкина прошел лесом уже несколько километров. И никто даже не обратил внимания на лесную тишину, запах смолы, свежую зелень, пение птиц. Как будто люди отучились ощущать природу, все до единого думали только об одном: как бы опередить противника в развертывании к бою, чтобы не попасть под огонь засад.