Вот чего у гансов было не отнять, так это умения делать выводы. И на следующую ночь Кощей с Гусевым испытали это на себе -- гитлеровцы, обнаружив в своём тылу диверсантов противника, за один день успели выяснить общее направление их движения и организовать засады. Почти успешно -- знать о ночном зрении князя (да и зрении ли?) они не могли.
"Обидевшись" на такое "неспортивное" поведение, обнаруженную засаду численностью в два десятка каких-то странных... егерей, наверное. Так вот её, можно сказать, стёрли в порошок. При этом не резали, как прошлой ночью, глотки, а Кощей их выпил. Насухо. Не по необходимости, а, как он сказал, чтоб знали, на кого охотятся. Потом они стали искать засады уже специально и, обнаружив ещё одну, уничтожили и её тоже. Так же. После чего Гусев предложил оттягиваться поближе к дому -- здесь они сделали, что могли, да и срок подходит. Тем более что впереди ещё и река. Северский Донец которая. Да и на дороге не помешает задержаться и воткнуть пару косточек...
На этот раз Командир их возвращению обрадовался, хотя внешне это никак и не выразилось. А когда узнал, что никакого отдыха (разве только помыться) ни Кощею, ни даже Гусеву не требуется, обрадовался ещё больше. Приказав старшине приготовить баню, он пригласил князя с майором в "кабинет" и коротко ввёл в курс дела. Ну, или говоря по-другому, ознакомил с обстановкой. Обстановка эта, по словам Ивана Петровича, складывалась хоть и хреновая, однако всё же лучше, чем могла бы быть.
Прежде всего и самое главное -- гитлеровцам так и не удалось сомкнуть кольцо окружения. И хотя ширина прохода всего лишь около десяти километров, войска через него потихоньку выходят. А кроме того, в ближайшее время силами 21-го и 23-го танковых корпусов, которые наконец-то удалось развернуть, будет нанесён удар вдоль северного фаса Барвенковского выступа. То есть как раз вдоль берега Северского Донца. И тогда в кольце окажется уже часть сил 6-й армии гитлеровцев. Меньше, конечно, чем хотелось, но...
Князь, внимательно следивший за карандашом, которым полковник показывал на карте обстановку, а также планы командования, ткнул пальцем севернее Балаклеи:
- А тут?
Колычев только развёл руками -- мол, нашим бы с уже задуманным управиться. После чего пояснил, что тот выступ -- это участок другого -- Юго-Западного фронта. А у них свои... воеводы.
В общем, насколько понял Гусев, очень внимательно смотревший и слушавший, вопрос с выводом войск из котла всё ещё остаётся нерешённым. И следующие слова Командира это подтвердили:
- Княже, а ты можешь сделать такой же проход, как тогда, под Минском?
- Полторы тысячи шагов в ширину и три тысячи шагов в длину? - хмыкнул Кощей и уточнил:
- Моих.
Колычев, в который раз уже обманутый в своих ожиданиях, всё же спросил на всякий случай:
- А больше совсем никак?
Как Гусев успел заметить, лицо напарника становиться каменным либо в присутствии чужих, когда Кощей не хочет, чтобы кто-то догадался о том, что он думает или чувствует, либо когда задумывается. Глубоко. А поскольку сейчас здесь чужих не было, значит, Кощей, как он однажды объяснил, перебирает возможности. И, опять же, если Гусев всё правильно понимает -- ищет, что предложить вместо создания прохода. Сергей и сам, чтобы не терять зря время, принялся прикидывать, что можно сделать.
Возможностей этих, по его мнению, было всего две. Первая -- они с князем с наступлением темноты выходят на позиции противника и начинают всех резать. Вторая -- князь это делает один, без напарника. В первом случае повышалась, гм, скажем, производительность труда. Во втором -- Кощей получал свободу манёвра. То есть мог в любой момент взять и уйти на Кромку. И как ни крути, как ни обидно, более выгодным получался именно второй вариант. Потому что насколько больше они уложат гансов вдвоём -- это ещё вопрос. А вот потеря такого специалиста, как князь...
Признаваться в собственной... малополезности, да? Пусть даже самому себе, было... неприятно. Но Сергея всю жизнь учили смотреть правде в глаза, да он и сам прекрасно понимал опасность переоценки своих сил, поэтому... Поэтому только и оставалось, что сидеть да вздыхать...
Однако долго жалеть себя не получилось. Напарник, явно что-то придумавший, первым делом поинтересовался, не надумал ли чего Гусев, и пришлось срочно встряхиваться, принимать бравый вид и быстро и чётко, как и подобает красному командиру ("Ага! И гордо!"), излагать... надуманное. При этом от князя веяло только вниманием, а вот от Командира смесью разочарования и почему-то гордости.
Ну, разочарование -- понятно. Потому что Сергей не придумал способа решить дело разом. А гордость?.. Но об этом можно было подумать потом, а пока майор чётко закончил доклад, уточнив под конец, что это если не будет шариков.