Иван Петрович, на которого князь при этом посмотрел, согласно кивнул: не нарушил.
Однако нужно было решить, что делать с диверсионными группами. Их осталось всего четыре, а до следующего выпуска Школы ещё месяц. Да и будет в нём, в следующем выпуске, всего двадцать четыре курсанта. То есть восемь групп, если никого инструктором не оставят. Итого -- дюжина...
Всё равно мало. А если учесть, что три человека и взрывчатки много не утащат, то что получается? Один раз дорогу или мост заминировали -- и всё, возвращаться? А на всякие там склады, батареи, мастерские и тому подобное, что, смотреть и облизываться?..
Нет, понятно, что вернувшаяся группа доложит обо всём, что она увидела и услышала, но она ж ещё вернуться должна!..
Связь бы оперативную, да где ж её взять?.. И вообще, в лагере изучали столько всякого, а как попали на фронт, так и... сели. Где, спрашивается, всякие хитрые мины? Где самострелы? Где, задери их Белобог с Чернобогом ("Ой!"), радиостанции?..
Под вечер, когда они втроём -- Командир и Кощей с Сергеем -- сидели на ещё довоенной скамейке вроде тех, что были в Минске, и пили чай, Гусев спросил князя про связь, и напарник застыл, не донеся кружку до рта.
Просидел он так минуты три, причём совершенно неподвижно, так что Командир с Гусевым начали уже встревоженно переглядываться, не зная, что делать. Однако ещё через полминуты Кощей пробормотал себе под нос:
- Соколов посыльных у вас нету.
И хотя это было не вопросом, а, что называется, мыслью вслух, Сергей на всякий случай подтвердил:
- Нету, - потом подумал и пояснил: - То есть просто соколы есть, говорят, а вот таких, чтобы письма носили -- таких нету.
- И голубей нету, - на всякий случай добавил внимательно слушающий Колычев.
От князя повеяло неудовольствием и брезгливостью и он проскрипел:
- Дурная птица. Глупая.
Ни Командир, ни Гусев возражать не стали, хотя голубей в Стране Советов любили. Во всяком случае на её европейской части. Чуть ли не в каждом втором дворе голубятни стояли. И почтовых тоже разводили. Но вот здесь и сейчас, что называется, под рукой их не было.
Кощей снова над чем-то задумался, но теперь ненадолго, после чего вздохнул:
- Не выйдет.
- Что не выйдет? - встрепенулся Сергей.
- Яблочко наливное на блюдечке серебряном не подойдёт, - пояснил князь.
- Да уж, - хмыкнул Колычев, представив, что ему скажут на предложение выдавать диверсионным группам серебряные тарелки.
На следующий день, не успели Командир с Гусевым после завтрака дойти до штаба группы, прямо перед ними нарисовался, иначе не скажешь, начальник разведки фронта*. Которому, как понял Сергей, о прибытии начальника особой группы доложили ещё вчера и который к утру уже весь извёлся. Во всяком случае нездоровый цвет лица и ярко выраженная нервозность явно были следствием дурно проведённой ночи.
*Данный персонаж не имеет никакого отношения к реальному начальнику разведки Калининского фронта.
Тем не менее, несмотря на состояние, начальник разведки, подойдя, нашёл в себе силы сначала поздороваться, потом представиться и только после этого начал требовать объяснений, на каком основании и так далее. Причём, по мнению Гусева, даже слишком напористо -- явно недооценил положение Командира (сегодня они все опять, в целях соблюдения маскировки, переоделись в форму с пехотными петлицами и соответствующими званиями. В смысле, Командир -- полковник, а сам Сергей -- капитан) и переоценил своё.
Когда разведчик замолчал, Командир на всякий случай немного подождал с ответом -- вдруг добавит ещё что-нибудь -- и...
- По неразумию твоему шестеро воев допрежь сроку в Ирий ушли. Чем родичам их за кровь ответишь?
Проводив взглядом явно мобилизованный "Газончик" довоенного производства со снятым по случаю хорошей погоды верхом, Колычев повернулся к стоящим чуть позади Кощею с Гусевым:
- Княже, ты что на него навесил?
- Навесил?! - удивлённо поднял брови Кощей.
Командир не ответил, просто посмотрел на князя укоризненно. "Как на дитё малое", - подумал Гусев.
Кощей состроил виноватое лицо, опустил голову, поводил ножкой... Постоял так некоторое время... Потом вздохнул и спросил:
- Как понял?
- Увидел, - не стал скрывать Колычев.
Князь снова вздохнул и ничего не сказал. Похоже, надеялся, что Командир отстанет. Однако полковник взгляда не отводил, и напарник в конце концов сдался: