Кивком подтвердив, что ответ понят и принят, Нарком перешёл к другим делам, сообщив под конец встречи, что поскольку Советское Правительство не уверено в способности нацистской верхушки мыслить трезво, сейчас разрабатываются другие меры по её вразумлению. В том числе -- массированное применение зажигательных боеприпасов...
Покидали кабинет по очереди: сначала Командир с Гусевым (в этот раз своими ногами вышли, без Кощеевых фокусов), а через пять минут после них и князь. Вышел, кивнул адъютанту -- мол, всё в порядке -- и сказал, что можно идти...
На фронте, на всём его протяжении от Баренцева моря на севере до Чёрного моря на юге, установилось, как выразился очередной политинформатор, относительное затишье. Стороны когда лениво, а когда и ожесточённо перестреливались друг с другом. Иногда просто так, иногда -- пытаясь отобрать у противника какую-нибудь удобную позицию. В общем, как назвал их товарищ Левитан, бои местного значения.
Вот и группа Колычева вернулась, если можно так выразиться, к привычной жизни. Днями мотались по различным частям и подразделениям, заодно глядя по сторонам широко открытыми глазами. Ночами же либо переводили через линию фронта разведгруппы (туда -- чаще, обратно -- реже), либо, с молчаливого согласия Командира, устраивали гансам весёлую жизнь. Причём во втором случае "гуляли" исключительно в прифронтовой полосе.
А тем временем из тыла на фронт тонкими ручейками текли пополнения. И что радовало, обученные и хорошо вооружённые. Успевшие повоевать и не нюхавшие пороху. Обычные советские люди и... Уголовники. Последние пытались было устанавливать свои порядки, однако довольно быстро сверху напомнили, что Устав для того и писан, чтобы его выполняли. После чего нескольких особо обнаглевших расстреляли перед строем, а остальные, осознавшие, что адвокатов тут нет, притихли.
Начало распутицы ознаменовалось заболевшими зубами Гека, а поскольку этот бравый осназовец зубных врачей боялся панически, он не придумал ничего лучше, чем обратиться к Кощею. Тот осмотрел распухшую физиономию Пучкова и предложил наилучший, по его мнению, выход: эти зубы убрать, а другие поставить. Из хорошего железа. Сносу не будет. Пояснив, что вылечить-то можно и так, но надолго не хватит. До следующего сквозняка. А там опять раздует...
Подумав, Гек отказался и под угрозой оставления в тылу всё же преодолел свой страх и обратился к зубодёрам. Те его, конечно, вылечили, но, как и князь, пообещали повторение. Если не убережётся...
А когда распутица почти закончилась, незадолго до первых заморозков, группу перебросили на Юго-Западный фронт. В его южную часть. Неделю после этого они жили и работали как обычно, а потом поступил большой (двадцать штук!) заказ Кощею на... хреновины с несчастьями. Причём не на косточки, а на что-нибудь посолиднее (но не такое, как в сорок первом под Москвой). Ему даже шарики пообещали. Но попросили, чтобы каждый создавал круг не меньше ста метров в поперечнике, удерживал его не меньше трёх дней (а лучше -- и не больше, но тут уж как получится) и чтобы срок годности не меньше десяти. Дней. От момента передачи.
Князь обещал подумать и отправился греться на солнышке, а заодно, как понял Сергей, размышлять (на завалинку, поскольку как и в прошлый раз, группе в качестве места базирования определили деревушку. А крыши домиков в здешних деревушках такие, что никакого желания сидеть на них ни у Гусева, ни у его напарника почему-то не возникало). Потоптавшись в нерешительности, Сергей в конце концов составил напарнику компанию, а ещё через пару часов - после ужина, на который майор не пошёл - к ним присоединился и Командир...
Размышлял князь два дня. Точнее, в первый день он до чего-то додумался и затребовал подтверждения заказа "боярином Берией". Как самого по себе, так и тех свойств шариков, которые заказчики хотят получить. У Командира затребовал, понятное дело. Иван Петрович посмотрел на него внимательно, хмыкнул и... улетел. В Москву. К Наркому. Гусеву же, подошедшему к напарнику с вопросом, зачем такие сложности, было сказано, что дурь это всё. Но ежели хотят...
Вернулся Командир через сутки, привезя подтверждение (устное), дополнительное пожелание как-то ограничить круг тех, кто этими шариками может пользоваться (если возможно), и курьера. Курьер же, в свою очередь, доставил упакованную по всем правилам коробку, в которой лежали двадцать четыре (Гусев посчитал) шарика и целых семь слоников. Один меньше другого. Набор.
Кощей Командира выслушал, за пакет расписался, шарики проверил... А когда дошёл до слоников, некоторое время смотрел на них с задумчивым видом, а потом тяжело вздохнул.