Всего гитлеровцев оказалось четверо: водитель в чине ефрейтора, сидевший рядом с ним "зелёный" ("Ну, хоть не чёрный") оберштурмфюрер, гауптман-танкист и подполковник Люфтваффе. Последние трое даже не проснулись, когда их выволакивали из таратайки и, оттащив за кусты, укладывали ровным рядком.
Старшина Бакулин, наконец-то добравшийся к месту действия (да ладно! Он же ночью слепой как крот!), с удивлением наблюдал, как капитан Гусев, подсвечивая себе фонариком (чтобы лишних вопросов не было), изучает документы неизвестно откуда взявшихся гансов.
Нет, понятно, что захваченных, но как?! И кто он такой, этот... Кощей, если способен на такие фокусы?
Сергей, как-то ухитрявшийся одновременно с разглядыванием бумаг отслеживать реакцию старшины, мысленно хмыкал: то ли ещё будет!
Наконец, закрыв последний зольдбух и выключив фонарик, капитан посмотрел на изнывающих от любопытства Кощея с Бакулиным и довольным голосом сообщил:
- То, что надо!
- Все четыре? - нахмурился князь, у которого, похоже, появились какие-то свои планы.
- Подполковник - наверняка, - уточнил Гусев. - А остальные -- пока не знаю. Ты их протрезвить сможешь?
- А зачем? Ты же их сейчас не будешь пытать, так?
- Так, - хмыкнул Сергей и, заметив, как у старшины пытаются вылезти на лоб глаза, задавил смешок. Откуда не испорченному лишними знаниями Бакулину знать, что "пытать" в данном случае означает "спрашивать"?
Тем временем напарник продолжил:
- Пусть до свету так полежат. Только приставь кого, чтоб волков отгонял.
- А ты? - Гусев спросил, догадываясь заранее, что ответит Кощей.
- К дороге пойду, - хмыкнул князь, подтверждая предположения Сергея. - А то таратайку так и бросили. Непорядок.
Рядом громко засопел старшина: камень был в его огород. И что самое обидное -- заслуженный. Видел же, что капитан с Кощеем "языками" занялись, должен был сообразить. Не первогодок.
Его приступ самобичевания прервал Гусев, приказав выставить возле "языков" пост и объявив, что подъём переносится с шести часов утра на семь -- пусть люди чуток больше поспят.
Протрезвлять гансов князю всё же пришлось. Потому что, во-первых, к рассвету они так и не проспались, а во-вторых, сидеть и ждать, когда гуляки придут в себя, как-то не с руки. По той же причине, по которой в прошлый раз летуна отпустили: если не появятся до определённого времени, начнутся поиски. А где будут искать?.. Правильно! По предполагаемому маршруту следования. Гусев хотел было объяснить всё это напарнику, но тот посмотрел на него укоризненно и хмыкнул. После чего встал (они разговаривали, лёжа в кустах у просёлка), дошёл до лежащих всё так же рядком гансов и просто постоял рядом, разглядывая "языков" с задумчивым видом...
Как Сергей и думал, толку что от танкиста, что от эсэсовца было мало. Точнее, от танкиста его вообще не было. Он, как оказалось, служил у Роммеля, в Африке. Они там англичан в хвост и в гриву гоняли. А сюда приехал, потому что получил отпуск и захотел навестить брата, служившего в Люфтваффе пилотом бомбардировщика. Однако не сложилось, потому что незадолго до его приезда брат получил ранение и его эвакуировали в тыл. Хотя его сослуживцы встретили африканского героя очень даже тепло. Встретили, отметили встречу, потом выпили за успехи в Африке, потом...
Потом он не помнит. В себя пришёл уже здесь.
В общем, ничего интересного. И Гусев направился к эсэсовцу, которого бойцы оттащили в сторону, а к танкисту подсел Кощей. Причём не просто подсел, а поставил защиту от подслушивания (он её однажды показывал -- хорошая штука, в двух шагах уже слов не разобрать). Гусев, посмотрев на это, мысленно пожал плечами: ему-то князь потом и так расскажет (если, конечно, Серёга спросит), а приданным оно наверняка и не надо -- спокойнее спать будут...
Оберштурмфюрер, которым капитан занялся после танкиста, поначалу говорить не хотел, заявив, что ему, представителю высшей расы, с местными варварами-недочеловеками даже сидеть рядом негоже, а уж отвечать на вопросы... Гусев хмыкнул, прикрыв глаза, попытался потянуться к напарнику Силой и уже секунд через десять (так показалось, а на самом деле кто знает...) ощутил отклик. Отклик, если Сергей правильно разобрал, означал что-то вроде "Сейчас буду", так что он хмыкнул ещё раз и насмешливо посмотрел на потомка Зигфрида, старательно делающего вид, что происходящее вокруг его не волнует.