А вот спрос на "косточки" вырос. Так что теперь по ночам, когда все спали, князь занимался их изготовлением, периодически пополняя силы во время (как подозревал Сергей, однажды проснувшийся среди ночи и не ощутивший напарника поблизости) визитов на передовую.
Сражение за перешеек не утихало. Не имея возможности в разумные сроки перебросить к месту боёв танки, гитлеровцы прибегли к массированному использованию авиации. Но это не помогало -- наученная горьким опытом пехота использовала каждую минуту, чтобы зарыться поглубже, и выковырять её из укрытий оказалось не под силу никаким бомбовым и бомбо-штурмовым ударам. А тут ещё "русские варвары" взяли привычку палить по атакующим их самолётам из чего попало...
11-й армии тоже приходилось несладко. Их давили, может, и не сильно, но непрерывно и со всех сторон. И хотя немцы пока держались и даже нередко контратаковали, но постепенно начинала ощущаться нехватка боеприпасов, подвоза которых практически не было, а того, что гитлеровское верховное командование пыталось перебросить через залив и самолётами, явно не хватало. А кроме того -- отсутствие пополнений и накапливающаяся усталость. Прежде всего -- моральная. По сути, войска Манштейна ощутили на себе то, что до них испытали защитники Москвы. Пока -- слабо, однако надежд на улучшение ситуации с каждым днём становилось всё меньше и меньше...
А в один кому прекрасный, а кому наоборот, день всё вдруг закончилось.
Нет, 11-ю армию совсем уж на произвол судьбы не бросили, но вот попытки отбить перешеек прекратились. И для неё это стало началом конца. Потому что при безоговорочном господстве на Чёрном море Рабоче-Крестьянского Красного флота и отсутствии господства в воздухе Люфтваффе ни снабжать толком окружённую группировку, ни даже провести нормальную эвакуацию было невозможно.
Причиной всего этого явилось наступление под Ленинградом Особой Ударной армии, которой командовал генерал Черняховский. Гусеву с Кощеем об этом рассказал Командир, добавив, что официального объявления не будет до окончания операции. Но вообще, насколько ему, "полковнику" Колычеву, известно, кольцо окружения прорвано и блокада снята. У противника же сначала случился ступор (у верховного командования), а потом приступ панической активности, направленный на парирование действий Особой Ударной.
Советское же командование, решив, что не следует откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, перегнало в Крым полк тяжёлых бомбардировщиков и устроило войскам Манштейна "весёлую жизнь", заваливая каждую ночь вражеские позиции авиационными зажигательными ампулами. А чтобы облегчить бомбовозам работу, за сутки до этого был объявлен "День борьбы с зенитками", во время которого известные позиции ПВО противника были сначала накрыты артиллерией, а потом причёсаны штурмовиками.
После третьей ночи советское командование предложило гитлеровцам сдаться. Предложение было сделано утром, в десять часов. Время на обдумывание -- двенадцать часов. И когда в двадцать два часа того же дня ответа так и не поступило, на аэродроме, где базировался полк, загудели моторы.
Бомбардировщики вылетали ещё дважды, и только после этого Манштейн отдал приказ о капитуляции, а сам на маленьком самолётике удрал куда-то в сторону любимого Рейха.
После того как 11-я армия капитулировала, группа Колычева провела на полуострове ещё некоторое время, собирая и уточняя сведения по потерям, как своим, так и противника (особенно по уничтоженной вражеской технике), после чего волею начальства оказалась выдернута под Москву, в один из только что созданных учебных лагерей осназа. Как сказал Нарком на встрече перед выездом к очередному месту базирования, в таких лагерях сейчас ведётся обучение будущих инструкторов, которые, отучившись и сдав зачёты, станут потом учить других бойцов. А в этом лагере (а потом развёрнутой на его базе школе) будут учить тех, кому потом предстоит действовать в средней полосе. То есть, в том числе, умению договориться с лешим и другими подобными ему существами. И учить, как надеется Советское Правительство, будет сам князь. Хотя бы самый первый набор.
Нет, если товарищ Кощей решит, что ему это не по чину, то Советское Правительство его поймёт и обиду держать не станет...
Товарищ Кощей, изобразив задумчивость, задал товарищу Наркому несколько вопросов, уточняя, прежде всего, чему учить (на усмотрение товарища Кощея), кто будет отбирать кандидатов и, главное, что делать с теми, кого сам князь сочтёт неподходящими.
Последние два вопроса для некоторых товарищей явно были очень даже животрепещущими, поскольку означали возможность пристроить поближе к князю нужного человека. Пусть на короткое время, но это сначала. А потом, глядишь, и в постоянные ученики попасть получится. А там...