За ночь нас никто не побеспокоил, зато утро преподнесло неприятный сюрприз. Проснулся я рано из-за гула, Альхам уже не спал, открыв рот, он глазел в небо, где летела группа самолётов. Не слишком высоко, удалось даже разглядеть кресты на крыльях, эти самолёты вроде бы назывались юнкерсами.
— Может, кино снимают, — задумчиво пробормотал я, не особо поверив в сказанное. Грохот на востоке снова возобновился, можно было даже рассмотреть далёкие дымы.
— Господин, я Вас не понял, — посмотрел на меня Альхам.
— Меня зовут Константин, если по-простому — Костя, запомни это и больше никаких господ. Ты у нас теперь Юрий Григорьевич Грушин, запомнил?
— Угу, — заулыбался мужчина. — Как настоящий дворянин.
— Ты и есть дворянин, — проворчал я, — только не наследный, сам же от земель отказался. Впрочем, я сейчас тоже голодранец. Нам нужно найти…
Договорить я не успел, самолёты летели медленно, они как раз только пролетели над нашими головами, как на них обрушились три наших истребителя, сходу подбив один из самолётов. Он завалился на левое крыло и рухнул, его никто не покинул. Правда, советские лётчики тоже недолго радовались своей победе, их атаковали немецкие истребители, и надо сказать, что на съёмки фильма это похоже не было.
Свою прошлую недолгую жизнь я прожил в небольшом городке совсем рядом с Уральскими горами. Очутиться я должен был тоже там, а не где шли бои Великой Отечественной войны, тем более, она давно прошла. Может быть, на это так повлияло перемещение моего слуги, но в любом случае нужно разбираться.
Тем временем два наших самолёта сбили, а третий ушёл на восток, видно закончились боеприпасы. Одного из лётчиков расстреляли, а вот второму повезло больше, он смог приземлиться.
— Затуши костёр, — приказал я Альхаму, то есть теперь Юре. Я назвал его по имени директора нашего детского дома.
— Так надо же сначала еду разогреть, — возразил Альхам. — Холодное ведь.
— Туши, иначе нас сейчас самих разогреют, — проворчал я. — Хватит спорить, сейчас перекусим и пойдём искать поселение, нужно кое-что выяснить.
Если мои подозрения оправдаются, то ничего хорошего нас не ждёт. У нас нет никакой правдоподобной легенды, любой гражданин может подловить на несоответствии. Конечно, у меня имелся дорожный костюм, который я на себя надел, заставив Юрия снять с себя броню и остаться в одном поддоспешнике. За местных жителей нас тут может принять только слепой, а охраннику с его акцентом вообще рта лучше не открывать.
Куда нам теперь идти, я понятия не имел, в Москву или в Сибирь податься, так туда ещё нужно добраться, и что мне там делать? Я не собирался подыхать в нищете где-то в лесу. В Европу тоже не вариант, она почти вся под немцами и их союзниками, ещё быстрее поймают, да и не собираюсь я на них работать. Конечно, я не самых хороший человек, много всего нехорошего за моей душой числится, но работать на фашистов точно не стану. Если прознают, кто я такой, то наверняка пожелают изучить, но мне кажется, советские власти тоже этим заинтересуются. В общем, ситуация не самая приятная. Можно рвануть в Америку, но туда нужно как-то попасть, а как это сделать? Добраться до Чукотки, а оттуда рвануть в Америку? Это тоже нереализуемо. В общем, сначала надо выяснить, прав я или нет, а уже потом решать, что нам делать и как себя вести. Юра снял доспехи, но бросать их в лесу не пожелал.
— Они ведь зачарованные, — жалобно сообщил он мне, — пригодятся. Вдруг разбойники нападут или ещё кто, а мне нужно Вас защищать.
— Ну, тогда тащи их, пока не надоест, потом можешь выкинуть, а будешь греметь, сам выброшу, — разозлился я на тугодума. — От разбойников он меня защищать собрался. Если всё так, как я думаю, то опасность намного серьёзнее.
— Тем более, — ничуть не смутился воин. — Защита всегда нужна.
Мои вещи тоже были зачарованы, не поленился, сам зачаровал после покушения, много сил потратил, но всё же лучше быть под хорошей защитой. Стрелу и арбалетный болт они держали, а вот как справятся с пулей, это неизвестно. Вот мой охранник таким похвастать не мог, у него только доспехи, так что лучше не нарываться.