У Егора Сергеевича было много недоброжелателей и завистников. Они частенько поливали его грязью, болтая в прессе о громадных объектах, сдаваемых в аренду за сто рублей; о продаже государственного имущества за половину стоимости, когда большие суммы денег оседали черным налом в карманах чиновников. Одним словом, намекали на взятки, откаты и прочее.
Голованов был одет неофициально. Он знал, что встреча пройдет, так сказать, «без галстука», в дружественной и теплой обстановке. Разговор предстоял щекотливый. Поэтому маленькие глазки чиновника были напряжены и источали фальшивую любезность.
Очки в золотой оправе и тонкие волосы, трепетно зачесанные назад, придавали его лицу важность и респектабельность. Егор Сергеевич был некрасив, невелик ростом, худощав и слегка кривоног. Женщины его любили за два бесценных плюса, один из которых – толстый бумажник, второй – Голованов был очень хорош в постели, потому что занимал в ней мало места и не храпел во сне.
Курганов провел дорогого гостя в шикарную столовую на третьем этаже, оформленную в стиле барокко.
Ослепленный нахальной позолотой, чиновник натянуто улыбался, сгорая от зависти.
«Вот где несправедливость, – сокрушался он. – Бандюги живут лучше нас, государственных мужей. Этот дом больше, чем школа, в которую я ходил. Что говорить об обстановке. Я со своим трехэтажным сарайчиком, наверно, кажусь ему мелким ростовщиком. Ну да пусть не задается. Начнем торговаться, поймет, с кем имеет дело».
Голованову оказали все знаки внимания и усадили за большой овальный стол, сервированный на троих. Девушка из прислуги расторопно принесла ужин, состоящий из трех горячих блюд, десятка холодных закусок и салатов.
Напротив чиновника сели хозяин дома и его молодая жена Карина. Сестра Курганова отказалась от позднего ужина. Она с девяти часов вечера не покидала спальни на втором этаже, ссылаясь на усталость и отсутствие аппетита.
Олег Валерьевич был настоящим гурманом, и смерть свояка никак не отразилась на его аппетите, тем более что ужин заслуживал искренней похвалы и его бесспорные достоинства нельзя было измерить даже сотней потребительских корзин, которыми оперирует скупая статистика. Желая удивить гостя, Курганов передал ему папку с меню и предложил заказать что-нибудь на свой вкус. Егор Сергеевич минуту поплутал в меню и выбрал дополнительно к дежурным блюдам тушеную осетрину с белыми грибами и жюльен из морепродуктов.
Курганов остался доволен впечатлением, которое произвели на гостя его дом и кулинарные изыски. Он ловко повязал вокруг толстой шеи салфетку и, не скрывая слабости, которую питал к сытной и вкусной еде, похвастал:
– Я переманил к себе повара из приличного ресторана. Этот парень из дерьма может сделать конфетку.
После такого пафосного вступления все трое вооружились столовым серебром и приступили к трапезе.
Чтобы не есть всухомятку, для мужчин на стол был подан синий фарфоровый кувшинчик с «Метаксой», а для прекрасной хозяйки – бутылка белого грузинского вина.
Яростно пережевывая пищу, Курганов завел речь об архитектуре, подталкивая разговор к интересующему его муниципальному зданию, где по его планам неплохо смотрелось бы казино. Чиновник тихо скреб ножиком по тарелке, со всем соглашался и терпеливо кивал.
Когда Курганов высказался о том, что в городе почти нет мест, где можно с шиком потратить деньги, на улице прозвучал выстрел.
Олег Валерьевич настороженно повернул голову к окну. Его челюсти замерли, стиснув недоеденный кусок мяса. Гость и хозяйка тоже притихли и прислушались.
За окном не было видно ничего, кроме сгустившейся темноты.
– Кто-то из соседей балует, – заметил Курганов и, взглянув на дверь, добавил:
– Где там Макс?
Услышав негромкие слова босса, в столовую вошел бдительный Макс.
– Узнай, что там за шум, – распорядился хозяин.
Телохранитель удалился, не проронив ни единого слова.
Когда за Максом закрылась дверь, Курганов нанизал на вилку заливной ломтик говяжьего языка и, облокотившись на край стола, небрежно высказался:
– Обычно у нас здесь тихо.
В этот момент раздался второй выстрел.
– Что-то не похоже, – заметил чиновник обеспокоенно.
Лицо хозяина приняло недовольное выражение. Он раздраженно выпрямил спину, недоумевая, кто посмел стрелять возле его дома. Молодая жена с вопросом посмотрела на Курганова.
– Может быть, задернуть шторы? – спросила она.
Олег Валерьевич открыл рот, чтобы ответить, но ему помешал третий выстрел.