– У нас и так работы невпроворот, – осторожно заметил Клотов.
– Справитесь. Вас же двое. Ты можешь более основательно заняться покушением, – распределил обязанности Дремлюга. – Я не жду от тебя фантастических результатов. Мне кажется, что Курганова просто хотели напугать или предупредить. Неизвестные стреляли с очень близкого расстояния по третьему этажу, поэтому пуля попала в люстру. Шансов убить кого-то у них почти не было. К тому же пуля была выпущена из пистолета Макарова, а это – не самое подходящее оружие для прицельной стрельбы по окнам. К сожалению, пуля сильно деформировалась, и мало шансов установить ствол по картотеке. Так что легких ответов не жди.
– Мы постараемся во всем разобраться. – поддержал выбор полковника Варенцов, – Заодно ближе познакомимся с родственниками Курганова.
– Во-во. Съездите на место происшествия и, так сказать, воочию выскажите свои соображения. Вы – парни смышленые. Может быть, это как-то поможет вам в расследовании смерти Агарова. Кстати, майор, решение о формировании оперативно-следственной группы принято. Ты будешь помогать прокуратуре в лице капитана Варенцова распутывать кроссворд с убийством Агарова.
– Ясно.
– Что за гость был у Курганова? – спросил Варенцов, возвращаясь к ночному происшествию.
– Чиновник из Управления муниципальной собственности. Егор Сергеевич Голованов.
– Так, может, весь сыр-бор из-за него?
– Вот это вы и должны выяснить. Человек на такой должности поневоле наживет себе врагов. Сходите к нему на работу и побеседуйте.
– Это все?
– Детали узнаете из рапорта Борзова. Но не буду вас обнадеживать, я его уже читал, и интересного в нем мало. Машину, на которой приезжали неизвестные, никто толком не видел. Человек, который сообщил в РУВД о стрельбе, сказал, что это был темный «Краун». Но позже выяснилось, что звонил в РУВД никакой не сосед, а некто другой, назвавшийся вымышленным адресом и фамилией.
– Кто ж тогда звонил? – спросил Варенцов.
– Возможно, кто-то ехал мимо, услышал стрельбу и сообщил нам о подозрительной машине. А свою фамилию скрыл, потому что не хотел давать показания в милиции.
– Выходит, что единственный человек, который, возможно, что-то видел, нам неизвестен?
– Точно так.
– Кого подозревает Курганов?
– Он отмалчивается. На него добрая половина города имеет зуб. Он, если и знает, кто стрелял, попробует разобраться с ним сам. Не удивлюсь, если за этим инцидентом последует ответная разборка.
– А в дом нас пустят? – засомневался Клотов. – Курганов милицию недолюбливает.
– Пустят, – усмехнулся полковник, – Наши ребята повязали охранников Курганова. У двоих было незарегистрированное оружие. Так что Курганов сейчас на редкость покладистый.
– Значит, нам мешать не будут?
– Может быть, даже нальют кофе. Поэтому ознакомьтесь с рапортом и езжайте, – напутствовал Дремлюга. – Адрес вы наверняка уже знаете. Подлесная, двадцать. Это на Седанке. Там вас встретит жена Курганова. Ее уже предупредили.
Клотов и Варенцов поднялись со стульев и, захватив рапорт Борзова, лежащий на столе, вышли из кабинета.
В коридоре они обменялись несколькими репликами.
– Как, по-твоему, покушение на Курганова связано со смертью Агарова? – спросил Варенцов.
– Это совсем не обязательно. Курганова многие пытались убить. Если нам будут поручать все, что с ним связано, мы ничем другим больше не сможем заниматься.
– Я согласен, может быть, это окажется пустой тратой времени, но съездить на Седанку все-таки надо.
Клотов и следователь вышли из Управления и направились к служебной стоянке. Им пришлось разбудить Макарыча, который дремал, сидя на ведре в тени «УАЗа». Совершив это подлое дело, они залезли в распаренный автомобиль.
Макарыч, зевая, занял водительское сиденье.
– Куда едем?
– На Седанку.
– А-а. Туда, где стреляли.
– Да. Подлесная, двадцать.
«УАЗ» заурчал и поехал в сторону шоссе, подпрыгивая на кочках и ямках, словно танцующий козел.
Пока Макарыч вез милиционеров на Седанку, Клотов и следователь успели кое о чем поговорить.
Прежде всего они прочитали рапорт Борзова и не нашли в нем ничего, что могло изобличить тех, кто обстрелял дом Курганова. Майору стало легче на сердце. Признаться, ночь и утро, проведенные в неведении, заставили его поволноваться.