– Думаешь, Кастевского могут убить?
– Возможно, он станет второй жертвой в этой истории, не считая Карину и Ольгу.
Варенцов с тревогой посмотрел на майора.
– Не сгущай краски. Для таких крутых разборок нужны веские причины. Ты их знаешь?
– Нет, – признался Клотов. – Мне не известно, из-за чего все началось. Почему отравили Агарова? Но все последующее уже кажется мне вполне объяснимым.
– Ты слышал, что говорит начальство о наших догадках?! – напомнил следователь. – Им нужны факты и доказательства.
– А их у нас нет, – согласился майор.
Глава 20
Четверг начался с неприятного происшествия.
В Управление приехал с проверкой генерал Гребнёв, возглавляющий УВД края.
Отношения Дремлюги и генерала складывались не лучшим образом. Полковник не раз замечал, что генерал поглядывает на него с нескрываемой иронией. До Дремлюги не раз доходили слухи, что Гребнёв отпускает едкие шутки в его адрес, в которых полковник выступает этаким недалеким болваном.
Вместо того чтобы затаить обиду на генерала, Дремлюга решил завоевать его расположение; но это было не так-то просто сделать, потому что полковника недолюбливала супруга генерала.
Как-то раз, находясь на банкете в честь Дня милиции, Дремлюга имел неосторожность сказать глупость.
Кто-то из младших офицеров захотел пригласить генеральшу на танец. Супруга генерала, перед тем как согласиться, смущенно сказала:
– Здесь столько молодых девушек. Танцуйте с ними.
Офицер настаивал, а какая-то дама из гостей с поддельным возмущением вскрикнула:
– Любовь Викторовна! Вы выглядите моложе большинства присутствующих!
Но в разговор вмешался полковник и с неуклюжей прямолинейностью похвалил:
– Мне нравится, когда женщины не кокетничают и смело говорят о своем преклонном возрасте.
Комплимент не удался, и генеральша воспылала к Дремлюге острой антипатией, которую смогла передать и мужу.
После этих событий уже было не так-то просто заручиться симпатией генерала. Дремлюга по себе знал, что лесть – лучший помощник в таком деле. Всякий раз в обществе генерала он не упускал случая польстить ему и удовлетворенно замечал, что Гребнёву это нравится.
Готовясь к приезду генерала, полковник решил удивить его чем-нибудь по-настоящему.
Он раздобыл фотографию генерала и заказал в ателье большой портрет в красивой деревянной рамке.
Портрет Феликса Дзержинского, десятки лет провисевший в кабинете начальника, переместился в шкаф, и новый герой занял почетное место на стене за креслом Дремлюги.
К сожалению, ржавый гвоздь не выдержал веса массивной рамки и выпал из стены. Так что полковник едва успел подхватить драгоценный портрет.
В этот момент доложили, что приехал генерал, и дальше все шло в большой спешке.
Дремлюга приказал сержанту Плюеву вбить новый гвоздь и повесить портрет, а сам побежал встречать начальника.
Плюев оперативно выполнил приказ и вышел в коридор.
Там он увидел майора Клотова и поинтересовался причиной переполоха.
– Генерал помер, – пошутил на ходу Клотов.
– Поэтому и портрет покойника на стене, – сообразил сержант.
Когда Дремлюга привел Гребнёва в свой кабинет, случилась та самая неприятность, которая портит потом весь день.
Генерал величественно вошел в кабинет, улыбаясь от рассыпаемой полковником лести. Переступая порог, он замер, так что раболепно согнутый Дремлюга уткнулся фуражкой в спину начальника.
– Что случилось? – самодовольно спросил полковник, полагая, что Гребнёв польщен и обескуражен увиденным на стене портретом.
Дремлюга точно знал, что никто еще не обскакал его в подобном хитроумном шаге.
«Завтра, конечно, во всех РОВД будут висеть его портреты, но в таком деле главное – быть первым».
– Это я должен спросить, что это значит! – с раздражением спросил генерал.
«Сердится ради приличия, – подумал полковник. – Ясное дело, потребует снять портрет, да только не очень настойчиво».
Он заглянул через плечо Гребнёва в кабинет и побелел от страха.
На стене висел портрет генерала, украшенный траурной черной лентой.
– Кто посмел?! – заорал Дремлюга, да так громко и неожиданно, что генерал отшатнулся и, запнувшись о порог, растянулся на полу.
Подчиненные попрятались по кабинетам, не желая попасть под горячую руку полковника, и только когда Дремлюга стал кричать: «Скорее! Валидол генералу!», кто-то догадался вызвать «Скорую помощь».
Через четверть часа Дремлюга уехал вместе с генералом в больницу, пообещав устроить нагоняй тем, «кто допустил вандализм в адрес высшего руководства».