В конце рабочего дня майор Клотов негромко постучал в дверь кабинета Дремлюги.
– Нет! – прогремел из-за двери недовольный голос полковника.
Клотов подумал о том, что никогда не видел Дремлюгу приветливым и веселым. Наверное, в организме у начальника отсутствовал ген, отвечающий за миролюбивое настроение.
Майор вошел, полагая, что «нет» – это то же самое «да», просто не в самое подходящее для визита время.
Клотов сразу отметил злорадную улыбку, которая очень шла к диктаторской физиономии Дремлюги. Из-за спины начальника на майора смотрел столь же безжалостный Дзержинский. Старый проверенный временем авторитет вернулся на свое место на стене, а портрет генерала Гребнёва перекочевал в шкаф.
Полковник сидел за столом и рассматривал книжечку с комиксами. Взглянув на Клотова, он снова вернулся к изучению картинок. Лицо Дремлюги было очень серьезным, как будто он читал протокол допроса.
– Не могу вразуметь этот плоский юмор, – с легким раздражением пожаловался полковник. – Какой-то бред идиота.
Майор посмотрел на обложку. Комиксы назывались «Приключения Дональда Дака».
– Так ведь это комиксы – для детей, – заметил Клотов.
– Вот это меня и настораживает, – грустно признался Дремлюга и убрал комиксы в стол.
Он недружелюбно посмотрел на подчиненного и тоном, не предвещающим ничего хорошего, сказал:
– Что полезного сделал за день? Почему не докладывал о проделанных оперативных мероприятиях?
– Я пытался вас найти. Но вы ведь были в сауне вместе с подполковником Петренко, – попытался оправдаться майор.
Дремлюга удивленно открыл рот, словно рыба, которой ударили по голове веслом.
– Откуда ты знаешь? Для всех я был на совещании.
– Дедукция.
– Кто такая?! Из какого отдела? Я вам покажу, как шпионить за руководством!
Клотов решил, что сейчас не время водить полковника за нос.
– Я догадался. На вас китель подполковника Петренко. А на шее – лист от березового веника.
Дремлюга внимательно оглядел свой китель.
– То-то я чувствую, что он мне узковат. И деньги незнакомые в кармане. А я гадаю, что за подхалим мне их подсунул.
Полковник порылся в кармане и достал пачку из перевязанных резинкой купюр.
Затем Дремлюга встал из-за стола и подошел к зеркалу, укрепленному на стене. Он тщательно осмотрел свою мощную шею и отлепил засохший листок.
– С таким фактом жена может застукать на клевете, – обеспокоенно пробормотал Дремлюга. – Сколько раз я говорил, что водка не совместима с конспирацией.
Полковник еще немного полюбовался своим мужественным лицом и вернулся к столу.
– Ты меня разочаровал, майор, – сухо продолжил Дремлюга. – Сержант Плюев пока что отнекивается, но я-то знаю, что утренняя выходка с портретом генерала – твоих рук дело. Больше у нас в Управлении никто на такой вандализм не способен.
Полковник гневно сверкнул глазами.
– Ты меня подвел. Теперь мои отношения с генералом станут еще более натянутыми. Не буду скрывать, я очень зол на тебя. Была б сейчас война, я б тебя расстрелял прямо здесь. Но, к сожалению, ты – тоже человек и имеешь право на гуманный подход. Поэтому я тебя предупреждаю. За эту неделю ты наломал дров предостаточно, но ничего полезного не сделал. У тебя есть один день, чтобы исправить ситуацию. Или я снова поверю в твой профессионализм, или с понедельника я сделаю твою жизнь невыносимой.
Дремлюга грозно посмотрел на майора, чтобы тот не воспринял его слова как легковесную шутку.
Клотов был серьезен. Это остудило гнев начальника.
– Теперь можешь рассказать, как продвигается ваше с Варенцовым расследование.
– Пока похвастать нечем, – признался майор.
– В понедельник я такой ответ от тебя не приму, – напомнил Дремлюга. – Новости хоть есть?
– Лучше бы их не было. Кастевский исчез. Он работал у Ольги Агаровой и проходил свидетелем по убийству ее мужа.
– Он был вашим подозреваемым?
– Нет. Просто есть опасения, что он исчез навсегда.
– Ты меня доконаешь, майор. Я хочу услышать от тебя что-нибудь приятное для слуха, а ты намекаешь, что еще один труп не за горами. Вы с Варенцовым хоть что-то делать собираетесь?!
– Постараемся завтра разобраться с делами.
– Вот как?! – полковник недоверчиво посмотрел на Клотова. – А Варенцов знает о твоих намерениях?
– Еще нет. Но я думаю, он меня поддержит.
– И что же ты задумал?
– Разрешите пока не отвечать на этот вопрос. Боюсь сглазить.
– Ты меня удивляешь. Майор милиции, а говоришь, как неграмотная старуха. Разве наши с тобой оперативно-следственные мероприятия можно сглазить?! Если мы так будем к делу относиться, то придется каждое утро вместо совещания всем личным составом молитву читать.