Клотов прервался, чтобы перевести дух. Когда он продолжил, вызова и желчи в его голосе прибавилось.
– Может быть, я ошибаюсь, но мы обязательно проверим эту версию. Жаль, что придется разрушать могилу, которую так быстро, но очень добротно делали. Кстати, вы не заезжали проверить качество работы?! Я заскочил сегодня утром. На могиле уже стоит роскошный памятник и огромная мраморная плита, которую поднимали краном… Да. Жаль будет ломать такую красоту…
Рассказ Клотова заставил Курганова мертвецки побледнеть.
Собровцы и ссутулившийся Макс, развернутый лицом к стене, внимательно слушали майора, не вмешиваясь в словесный расстрел изобличенного преступника.
Всеобщее внимание переместилось на Клотова, и этим не преминул воспользоваться притихший, но не поверженный Курганов.
Он резко сжал мышцы спины и мощным рывком распрямил натренированное тело. В следующую секунду Олег Валерьевич был уже на ногах. Ударом кулака он отбросил в сторону стоявшего рядом собровца, и тот, беспомощно взмахнув руками, с грохотом и звоном повалился на журнальный столик с бутылками виски, развалив его, как киношную бутафорию.
Затем Курганов рванулся к Клотову.
Собровец, охранявший Макса, подался вперед, намереваясь остановить Курганова. Но он был слишком далеко, чтобы опередить нападавшего.
Клотов инстинктивно отступил назад и уперся в стоящий позади него стул. Видя, что столкновение неизбежно, майор развернул правое плечо назад и сжал кулак, собираясь ударить Курганова. Но едва ли у майора хватило бы сил, чтобы остановить атакующее его стодесятикилограммовое тело.
Курганову оставалось сделать всего один шаг, чтобы схватить крепкими пальцами Клотова за горло и попытаться свернуть ему шею. Но вместо того чтобы двинуться вперед, тело Олега Валерьевича неожиданно качнулось назад. Нога, случайно наступившая на один из раскатившихся по полу апельсинов, проехала вперед, взлетела вверх и мелькнула возле лица майора. Тело Курганова потеряло опору и стало падать. Голова запрокинулась назад и с ужасным хрустом, какой бывает при падении арбуза, ударилась об острый угол каменной столешницы.
Мышцы Курганова мгновенно расслабли, глаза округлились, и его тело грузно упало на пол. Через несколько секунд под головой Олега Валерьевича образовалась ярко-красная лужица крови.
Все, кто был в кабинете, замерли и в растерянности уставились на распластавшегося на полу Курганова. Даже Максу никто не воспрепятствовал повернуться и посмотреть на поверженного босса.
Первым пришел в себя стоявший в дверях собровец. Он быстро подбежал к Олегу Валерьевичу, встал на колено и, не касаясь головы, осмотрел рану.
– Кость вдавлена в мозг, – сообщил он. – Срочно нужна реанимация.
Клотов вышел из оцепенения.
Он взглянул на бледнеющего врага и спросил:
– Он жив?
– Еле дышит, – ответил собровец, прощупав пульс на руке Курганова.
Олег Валерьевич лежал неподвижно, и только едва заметная судорога подергивала его веки и мышцы лица. Широко раскрытые глаза безучастно смотрели в потолок, и нельзя было понять, видели они стоящих вокруг людей или уже не могли отличить темноту от света.
«Он лежит в той же позе, что и Агаров, когда я увидел его возле стойки бара», – почему-то подумал майор.
Через минуту рабочая атмосфера, которая всегда сопутствует проведению спецопераций, сама собой сменилась какой-то несобранностью и неопределенностью. Собровцы стали негромко переговариваться, ожидая приказа командира. Макс в растерянности стоял у стены и был таким же бледным, как неподвижный Курганов.
Клотов вдруг понял, что все позади. Он осторожно обошел тело Олега Валерьевича и направился в коридор.
Там он почувствовал сильную слабость, которая часто приходит на смену нервному напряжению. Он прошел в холл и сел в кресло.
Мимо пробежал взволнованный Варенцов.
– Что у вас тут случилось? – спросил он и остановился возле майора.