— Выходим. Я иду впереди, ты за мной.
Мы вышли из кустов и неторопливо двинулись в сторону крыльца, где дедулька самого воинственного вида вскинул ружье и прицелился в нас. Когда мы приблизились, он закричал:
— Стоять, бросай оружие!
Тут же на крыльце появились еще парочка действующих лиц с огнестрельным и холодным оружием. Да еще со стороны деревни в нашу сторону продвигалась группа возбужденных крестьян, причем в качестве средства удовлетворения своих потребностей они выбрали косы, дубины и еще кучу всякого невеселого инструментария. Интересно, что им тут такого наплел англичанин, раз они нас так сразу в штыки воспринимают. Ситуация глупая до абсурда.
Оставив висеть карабин на груди, я поднял руки вверх и громко крикнул:
— Не стрелять. Я офицер корпуса жандармов, капитан Осташев.
Повторив фразу еще пару раз, дав людям ее осмыслить, продолжил:
— Мы разыскиваем раненого англичанина, который два часа назад во время облавы застрелил полицейского. Любое препятствование правосудию будет расценено как помощь бандитам со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Хм. Уверенный вид и правильно поставленные фразы возымели свое действие. Дедок, видимо хозяин усадьбы, тот самый помещик Сурков, несколько озадаченно уставился на меня, опустив ружье. Ситуация изменяется. Снова подхватив карабин, я коротко кивнул Митяю, молча стоящему сзади, и уверенной походкой двинулся к крыльцу.
— Господин Сурков? — вспомнив фамилию, обратился к хозяину. Это был еще тот фрукт.
Он довольно высокомерно представился:
— Подполковник в отставке Сурков Алексей Мефодиевич.
Н-да, вроде как тут армейские не очень-то любят жандармов, вот дедулька и выпендривается. Да флаг в руки и барабан на шею.
— Где подозреваемый? Судя по коляске, доктор уже здесь и явно по его душу. Кстати, можете этого жирного коновала спросить, действительно ли мы в корпусе жандармов служим или просто тати шатучие.
Вспомнил фразу и вставил ее для колорита, явно не угадал, дедулька все равно подозрительно на меня посматривал.
— Всё, времени нет, давайте ведите к англичанину, а то этот злыдень может еще что выкинет.
Хозяин задумался, а я уже самым наглым образом оттер его плечом и двинулся в дом. Тут же меня догнал хозяин и стал показывать дорогу, поднявшись по лестнице на второй этаж, показал комнату, где разместили раненого. Жирный доктор уже был здесь, тазик с красной от крови водой и окровавленные тряпки были тут же, какие же еще доказательства нужны, но вот борзого английского тела здесь не было. Он сам удивился, а вот я стволом карабина ткнул во второй подбородок доктора, которого уже трясло от одного моего вида.
— Привет, сучонок жирный. Где англичанин?
Он только и смог прохрипеть:
— Госпожа Анна Алексеевна его увела вниз.
Дедулька, это тот, который подпол в отставке, побледнел.
— Где? — я повысил голос. — Вы понимаете, что это укрывательство государственных преступников? Эти нелюди в Туле несколько оружейных мастеров зарезали, а вы тут в Ивана Сусанина играете!
На улице послышался топот и, выглянув в окно, я увидел наш небольшой отряд во главе с урядником. Полицейские быстро спешились и толпой рванули к крыльцу. Где-то в глубине дома закричала женщина, и мы все, не сговариваясь, бросились вниз по лестнице.
Эта английская падла, увидев такое количество полицейских, сорвалась с катушек и взяла девушку, которая пыталась помочь, в заложники, прикрывшись ею как живым щитом. Этот подраненный забугорный хомяк упер в висок заложницы ствол так активно разыскиваемого мной пистолета ТТ и начал что-то истерично кричать и пятиться назад под прицелами нескольких пистолетов и двух карабинов из будущего. Это продолжалось до тех пор, пока он не отступил в крайнюю комнату, оказавшуюся тупиком. Поняв, что дальше идти некуда, он затравленно начал оглядываться по сторонам, ища выход.
— Выпустите меня, иначе я ее убью!
Посмотрев на своих спутников, я, к своему удивлению, увидел только растерянные лица полицейских и хозяина дома, видимо, в такую ситуацию они еще не попадали.
Где-то на заднем плане заверещала пожилая женщина, сквозь рыдания едва можно было расслышать «доченька». Англичанин увидев, что он вроде как хозяин положения, начал командовать:
— Пропустите меня, и я никому не причиню вреда.
Ну как дети: на лицах присутствующих отразилось отчаянье. Глубоко и устало вздохнув, я повернулся к спутникам и коротко бросил: