— Ваш коллега. Я офицер военной контрразведки.
Он даже чуть приподнялся от удивления, хотя это стоило ему определенных усилий. Видимо, Стеблов ожидал очередную легенду, изучая которую ему придется вытягивать крохи достоверной информации, а тут так — в лоб.
— Не ожидал, Александр Павлович. Но я что-то не слышал, что у нас есть такая структура.
— Так я и не говорил, что служу российскому императору.
— Значит, вы…
— Нет. Я не враг России, даже наоборот. Той страны, которой я раньше служил, — нет. Я свободен от присяги и могу использовать все мои навыки и знания для нужд России, тем более сам являюсь по рождению русским, ну точнее малороссом.
Стеблов слушал все это спокойно, не перебивая, и только спросил:
— Это не объясняет полностью все произошедшее, да и личности ваших знакомых, которых вы с таким упорством искали, тоже вызывают особый интерес.
— Конечно, тут я с вами согласен. Но вот готовы ли вы в таком состоянии взвалить на себя тяжелейшую ношу знаний, способных полностью изменить всю картину мирового распределения сил.
Взгляд ротмистра изменился, он понял, что начался серьезный разговор. Не дав ему ответить, я его огорошил новым вопросом:
— Скажите, как вы относитесь к масонам и не состоите ли вы в одной из лож?
— Наш государь император запретил…
— Я спрашиваю лично вас, потому что от ответа зависит наше дальнейшее сотрудничество, а возможно и наши жизни. В какой ложе вы состоите? Если я ошибся, и вы принадлежите к другой ложе, враждебной, то, возможно, придется вас ликвидировать.
В свое время меня неплохо учили: и на курсах оперсостава, где будущим операм преподавалась наука уметь влезать во все дыры без мыла, и к моему счастью, на первых порах в наставниках были серьезные люди, еще старые КГБшные кадры, последние монстры и спецы контрразведки развалившейся империи. Основное и главное правило: в первую очередь обращать внимание на реакцию на вопрос, потому что она, как правило, бессознательная, а значит, более правдивая, нежели продуманный и выверенный ответ. Я максимально внимательно наблюдал за реакцией ротмистра, потому что от этих секунд зависела и его и моя жизни, и может, будущее Российской империи. Его глаза прищурились, и создалось такое впечатление, что он целится и готов выстрелить. Но он сдержался, увидев, как моя рука инстинктивно легла на кобуру и большой палец снял фиксатор. Стеблов чуть усмехнулся и сразу изменил схему поведения — все, я зачислен в круг врагов. Тут и я не выдержал и ухмыльнулся. Ну значит, наш человек, вот теперь придется помучиться и снова добиться его доверия, хотя в планах процесс легализации длительный и поэтапный, и соответственно обработать Стеблова время есть, тем более у меня сегодня на затравку заготовлен сильный ход.
— Но-но, Игорь Генрихович. Это была маленькая проверка. Не надо так на меня смотреть. Сейчас я все поясню…
— Да уж очень обяжете, Александр Павлович…
— Ну, про грабителей мы с вами все знаем: Кириченко и поручик Кулькин, которым в руки попало весьма эффективное оружие.
— Да, это так, тут вы показали себя очень прозорливым дознавателем, сразу видно, что опыта в таких рода делах у вас немало. А вот англичане…
— Ну, теперь насчет англичан. Я и мои спутники являемся носителями особо важных и секретных знаний. То оружие, которое фигурировало в последних событиях, это так, результат практического воплощения этих знаний. Это всего лишь незначительная мелочь, по сравнению с тем, что хранится в наших головах.
Он буквально подался вперед, несмотря на ранение.
— Мои спутники случайно попали в руки к Кириченко, и он воспользовался этим, норовя поправить свое материальное положение элементарным разбоем, а также решили попробовать втайне скопировать оружие и наладить его выпуск, поэтому и обратились к тульским мастерам. Плюс часть знаний, малую крупицу, они попытались продать заезжим англичанам, которые оказались масонами, причем представителями одной из древнейших британских лож. Вот те, быстро поняв, что к ним попало в руки, отследили и ликвидировали всех причастных к этому, забрали оружие и чертежи и попытались захватить моих спутников, как основных секретоносителей.
— Но вы же про своих знакомых узнали только от меня.
— Да, я думал, что остался один, но к нашему общему счастью, оказался поблизости и сумел взять ситуацию под контроль.
Я замолчал, дав Стеблову время обдумать сказанное.